— Понятно. Ну, пока, Джек.

— Желаем вам успехов в работе, — сказала Сара.

Мы поднялись наверх. Джек и его ребята вскоре исчезли.

Не скажу, чтобы вечерок удался на славу. Я то и дело бегал вверх-вниз за выпивкой. Часа через три почти все разошлись. Мы с Сарой стояли, облокотясь о перила. Я увидел Джона. Я его и раньше видел, смотрел, как он танцует. Махнул ему, чтоб подошел.

— А почему Франсин не пришла? Не осчастливила нас присутствием?

— Прессы-то нет.

— Понятно.

— Мне пора, — сказал Джон. — Завтра рано вставать на монтаж.

— Ну давай.

Джон ушел.

Внизу стало пусто и прохладно; мы спустились к стойке. Кроме нас с Сарой никого не осталось. Барменша тоже маялась в одиночестве.

— По маленькой на дорожку, — сказал я ей.

— Я, между прочим, обязана с вас деньги взять за выпивку, — ответила она.

— С чего это вдруг?

— «Файерпауэр» арендовала заведение до полуночи. А сейчас десять минут первого. Но я вам бесплатно налью, потому что уж больно мне писанина ваша нравится. Только никому не говорите.

— Об этом не узнает ни одна живая душа.

Она налила выпивку. Бар стал заполняться поздними пташками, любителями потанцевать под музыку «диско». Пора было уходить. В самом деле. Нас поджидала пятерка наших кошек.

Жаль все же, что съемки кончились. Они обновляют кровь. В них есть что-то от азартной игры. Мы допили и вышли на улицу. Машина стояла на месте. Я помог Саре и залез сам. Мы пристегнулись. Я нажал на стартер, и вскоре мы уже мчали по шоссе Харбор на юг. Мы возвращались к нормальной повседневной жизни, и это меня отчасти радовало, отчасти огорчало.

Сара зажгла сигарету.

— Покормим кошек и на боковую.

— Может, дернем по чуть-чуть? — спросил я.

— Ладно уж, — согласилась Сара.

Мы с Сарой иной раз живем просто душа в душу.

Через несколько дней мы заявились в студию. Там трудились Джон Пинчот и монтажер Кей Бронстайн.

Джон притащил для нас стулья.

— Я вам покажу черновой монтаж. Тут еще порядочно возни предстоит.

— Мы понимаем, — сказала Сара.

— Надо отдать вам должное, — сказал Кей. — Нам всем очень нравится этот фильм.

— Спасибо, — ответил я.

— Сейчас мы накладываем музыку, — объяснил Джон. — Фридман с Фишманом в Лондоне, готовят новый проект. Звонят по пять раз на дню, вопят, чтобы приостановили озвучание. Я делаю вид, что не понимаю. Мы подобрали гениальную музыку, но за права с нас сдерут уйму деньжищ. Фридман и Фишман хотят, чтобы я использовал что-нибудь готовенькое за бесплатно. Это было бы ужасно. Это просто угробило бы ленту. Так что я скоренько накладываю фонограмму, чтобы нельзя уже было ее заменить.

— Тебе когда-нибудь приходилось работать в таких условиях?

— Нет. Второй такой парочки, как эти двое, не сыскать. Но я их все равно люблю!

— Любишь?

— Да. Они как дети. Они не бессердечны. Даже когда они хотят перерезать тебе глотку, в этом есть свое обаяние. Уж лучше иметь дело с ними, чем с образованными юристами, которые прибрали к рукам весь бизнес в Голливуде.

Джон погасил свет, и мы стали смотреть. Фильм крутили на мониторе, на маленьком экране вроде телевизионного. Пошли титры. Возникло мое имя. На какое-то мгновение я стал частицей Голливуда. Увяз лапкой.

Мне нравилось все. Я не видел в картине никаких изъянов.

— Мне нравится, — сказал я.

— Сейчас будет сюрприз, — сказал Джон.

Начался эпизод встречи Джека с Франсин. Они сидели за стойкой бара. Джек принес Франсин пару стаканчиков. Франсин выпила. Джек сидел рядом с наполовину опорожненной бутылкой пива. И вдруг он отпихнул от себя эту недопитую бутылку со словами: «Хватит. Все». «В чем дело?» — спросила Франсин. И Джек пустился в объяснения, что, мол, денег у него больше нету, он на мели и пить не на что.

— Нет! — заорал я. — Бога ради, только не это!

Джон остановил пленку.

— Что такое?

— Да нас алкаши просто засмеют, когда это увидят!

— А что тут такого?

— Пьющий никогда в жизни не отпихнет бутылку с пивом и не скажет: «Хватит!» Он выжрет ее до последней капли и только тогда скажет: «Хватит!»

— Хэнк прав, — подтвердила Сара. — Я тоже это замечала.

— Мы сделали пять дублей, и этот показался мне самым удачным.

— Джон, я как этот кадр увидел, мне будто в душу плюнули. Будто по морде заехали.