Глаза жрицы вспыхнули от гнева.

– Да будет так, дитя мое, – неохотно согласилась она. – Церемония Восстановления кристалла в Правах состоится в очередное полнолуние Ткача, то есть всего через десять солнц.

Бледные холодные глаза снова испытующе уставились на Тирена.

– А кто это такой? – Она, несомненно, заметила ошейник.

– Это мой друг. – Элайя приблизилась к Тирену. – Без его помощи мне никогда не удалось бы выполнить свою миссию. Я обещала ему здесь безопасное убежище.

За спиной Верховной жрицы послышался ропот:

– Она обещала ему безопасное убежище! Что она о себе возомнила?

Голоса Сестер становились все громче:

– Смотрите, на нем ошейник! Он заурядный преступник. Его появление внушает тревогу.

Элайя пыталась скрыть волнение. «Как они смеют так говорить о Тирене?» Увидев, как омрачилось его лицо, она взяла его руку и пожала, потом обратилась к женщинам:

– Неужели мы пали так низко, что наше слово уже ничего не значит? Я обещала этому человеку доброжелательный прием и безопасную жизнь на Арании. Есть ли среди вас такие, кто готов отказать ему в этом и заставить меня нарушить слово?

Сестры замолчали и обменялись напряженными взглядами. Верховная жрица подняла руку, но выражение ее глаз не сулило ничего доброго.

– Никто из нас так не поступит. Ради тебя мы приветствуем этого человека и благодарим за то, что он сделал во имя нашего блага. – Она оглядела Тирена. На нем были лишь рваные бриджи, сапоги и пояс.

– Кажется, вам нужна одежда и сытная еда. Следуйте за Сестрой Мирной. – И Верховная жрица указала на послушницу в белом одеянии. – Она проводит вас в ваши покои, где вы сможете отдохнуть и подкрепиться. Элайя присоединится к вам позднее.

Тирен насмешливо усмехнулся:

– А что, если я останусь с Элайей? Лицо Верховной жрицы застыло.

– Это ваше право, – наконец ответила она, – но нам с Элайей следует обсудить дела общины. Полагаю, вам лучше отдохнуть после долгого путешествия. Арания славится своими банями с горячей минеральной водой.

– Как ты считаешь, Элайя? – спросил он девушку. – Я подчинюсь только твоему решению.

– Верховная жрица права. Нам необходимо поговорить, а ты пока подкрепись. – Она снова пожала ему руку. – Я приду к тебе позднее.

– Ну что ж, я в вашем распоряжении, Сестра, проводите меня, – сказал он Мирне.

Та жестом предложила Тирену следовать за ней, и вскоре оба исчезли за дверью.

Элайе мучительно хотелось броситься за ним, но она подавила порыв и обратилась к Верховной жрице.

– Мы многое пережили вместе, и он до сих пор опекает меня. Теперь в этом не будет необходимости, ибо здесь нам ничто не угрожает.

– Это естественно, дитя мое, – ответила жрица. – Именно так и ведут себя мужчины. – Однако в нашем Ордене принято преодолевать все земное. Не сомневаюсь, что ты справишься с примитивными чувствами, даже если они и возникли у тебя к этому мужчине.

Девушка ощутила обиду, но, закаленная упорной тренировкой, сдержала эмоции:

– Он… он был очень полезен. Его верность заслуживает уважения, не так ли?

– Чаще всего так. – Рука женщины коснулась ее плеча. – Но об этом поговорим в другой раз. – Помолчав, Верховная жрица спросила: – Кстати, где ключи от его ошейника?

Элайя вздрогнула. Уйти от ответа было нельзя. Девушка смело встретила взгляд Верховной жрицы.

– Ключи у Тирена.

На лице жрицы не дрогнул ни один мускул, она лишь поджала губы.

– Не слишком разумно привезти сюда преступника, поступки которого мы не сможем контролировать.

– Он очень достойный человек! – страстно воскликнула Элайя. – И никому из нас ничто не угрожает.

Лицо жрицы выразило сомнение:

– Посмотрим. А знаешь ли ты, за что его сослали на Карцер?

Элайя на секунду задумалась. «Почему я так и не спросила у него об этом? Может, боялась узнать правду?»

– Нет, не знаю. Но это не имеет значения. Я провела с ним много времени и убеждена, что он достойный человек.

Верховная жрица вздохнула.

– Мне и Сестрам придется положиться на твое суждение, дитя мое. Надеюсь, ты не ошибаешься.

А теперь пойдем, тебе пора помыться и облачиться в одежду нашего Ордена. – Она бросила брезгливый взгляд на потрепанное и грязное платье девушки: – Должно быть, крайне унизительно носить такое открытое платье. Элайя поникла:

– Это платье заставил меня надеть преступник Фирокс. Тирен здесь ни при чем.

– Он мужчина, – сурово возразила Верховная жрица. – А мужчины все одинаковы.