– Прошу прощения, дорогая. – Проморгавшись, Сэнди пригладила руками копну черных волос, придав им форму двух толстых вязальных спиц.

– Хочешь кофе? – обрадовавшись подруге, спросила Алекс. Она чувствовала благодарность к Сэнди, что та может составить ей компанию.

– Не отказалась бы. Что ты собираешься делать вечером?

– Ничего.

– То есть… ты хочешь остаться тут сама по себе?

Алекс кивнула:

– Да, хочу побыть в одиночестве.

– Не стоит, радость моя, только не сегодня.

– Я уже которую ночь в таком состоянии, мне все равно.

Они двинулись в кухню. Алекс поймала себя на том, с какой обостренной внимательностью она рассматривает обстановку дома, словно идет по музею. Вот потемневший портрет прадедушки Дэвида в кавалерийской форме. «У Фабиана точно его глаза», – любил громогласно хвастаться Дэвид, а она предпочитала помалкивать – какой смысл его разочаровывать? Лишь она одна знала, что Фабиан ровно ничего не унаследовал от Дэвида, ни одного гена – эту тайну она хранила двадцать два года.

– Ужасно все это, – сказала Сэнди. – Там были еще двое ребят, они…

Алекс кивнула:

– Братья. Чарлз и Генри Хетфилды.

– Невероятно. Просто невероятно. Какое жуткое происшествие. Грузовик вылетел на встречную полосу, не так ли?

– Автомобиль, – сказала Алекс.

Сэнди нахмурилась:

– Я была уверена, что в газете говорилось о грузовике.

– Так оно и было. Они ошиблись.

– Пьяный француз?

Алекс кивнула.

– Как можно вылететь на другую сторону автотрассы? До чего надо напиться!

Чайник засвистел.

– Ты о нем что-нибудь знаешь, дорогая?

– В общем-то нет, – ответила Алекс. – Вроде он поссорился с женой и выскочил из дому. Всю ночь пил: дела его шли неважно. Мягкие игрушки, что-то такое. – Она пожала плечами. – Дэвид знает больше.

– Ужасно.

Алекс принесла чашки в гостиную, и они снова уселись. Голова у нее раскалывалась от боли, и она прикрыла глаза.

– Я думаю, тебе надо повидаться с медиумом, дорогая, – сказала Сэнди, не отрывая глаз от чашки, в которой пыталась растворить последние крупицы «Нескафе».

– С медиумом?

– Да.

– Нет, Сэнди, это не для меня; боюсь, я не верю во все эти штучки.

– А я думаю, все-таки веришь.

– Ты так считаешь? – удивленно спросила она.

– Ты же христианка, значит, должна верить в вечную жизнь.

– Сомневаюсь. – Алекс смотрела на охваченную нервным возбуждением женщину по другую сторону стола, которая пыталась засунуть сигарету в длинный тонкий мундштук, что было для нее сейчас не проще, чем вдеть нитку в иголку. Она знала ее еще девчонкой, со школьных дней, она всегда была с какой-то сумасшедшинкой, но доброй; за спиной у нее три развода, она была наркоманкой, алкоголичкой, увлекалась «Христианской наукой», вегетарианством, медитировала, погружаясь в махариши-йогу, и пыталась усвоить одновременно все религии, которые есть под солнцем, в результате чего ухитрилась сделать из своей жизни невообразимую путаницу, а вот теперь дает ей советы.

– Дэвид рассказал мне, что Фабиан приходил к нему в то утро, когда погиб, он приходил и к тебе.

– Да, мы оба видели один и тот же сон.

– Сон? – Она покачала головой. – То был не сон, дорогая, он приходил повидаться с тобой – дело обычное.

– Что ты имеешь в виду?

Сэнди уставилась на нее; ее тонкое, измученное лицо, в свое время довольно хорошенькое, было теперь основательно помято, а большие голубые глаза казались двумя заброшенными водоемами.

– У нас у всех есть духовные пастыри, дорогая, которые не спускают с нас глаз, но им не всегда удается быть рядом. Если кого-то постигает внезапная смерть, неожиданная для пастыря, теряется контакт, и душа человека бродит потерянной. Может, это и случилось с Фабианом; вот почему вы оба и увидели его; он пытается вернуться к своим истокам.

Сделав глоток кофе, Алекс уставилась на подругу со смешанным выражением жалости и презрения.

– Ты небось думаешь, дорогая, что я полная дура, дура, которая не смогла устроить свою жизнь? Хоть я и живу в одно время с тобой, но у меня было множество и других жизней; некоторые, очень счастливые, меня вернули в эти времена, чтобы я помогала другим справляться с трудностями. Душа моя стара, дорогая, она закалилась в испытаниях, а твоя нет, у тебя еще молодая душа, и ты должна принять мою помощь; это одна из причин, почему я здесь, – помогать другим.

Алекс покачала головой. На нее опять навалилась усталость, в ушах стоял гул, словно в комнате было полно народу; ей захотелось встать и выйти прогуляться.

– Может быть, сон был телепатический, – сказала она. – Ведь это возможно, не так ли?

– Возможно, дорогая, – и тому есть масса свидетельств из потустороннего мира, но почему ты так считаешь? О телепатии мы знаем не больше, чем о мире духов. Я думаю, он явился к тебе, потому что нуждается в помощи.

– Какой помощи?

– Может, теперь у него все в порядке, дорогая; может, он мог уже воссоединиться со своим пастырем и о нем позаботились. Но если этого не произошло, он все еще бродит здесь, покинутый и одинокий.