— Что еще за Сидорович? — спросил я.

— Да старикан один, тограш. Один держит в своих руках всю торговлю на Кордоне и на части Свалки. Цены, конечно, у него не всегда приемлемые, зато довольно часто попадаются интересные заказы из-за Кордона на вроде бы простые и распространенные, для здешних мест, вещи. Ту же «блестинку», красная цена которой стольник, в лучшем случае полтора, иногда чуть ли не с руками отрывает, если заказ на них большой. Я-то сразу смекаю, где их побыстрее и побольше достать, а Молчун торгуется. Почти всегда продаем больше, чем пятьсот рэ за штуку. А иной редкий артефакт, типа «соверена», удается продать больше чем за двадцать тысяч. Если ты Сидоровичу такую штуку приносишь, то он гарантированно накинет тысченку-другую, только чтобы ты именно ему продал. Часто Сидорович сам задания дает. По его заказу и пошли мы тогда за артефактами. Вроде все как обычно было: и зверья в достатке, и ловушки, и радиация. Обыкновенная ходка, в общем. Но как только мы к точке подходить стали, в голове как будто что-то треснуло. Мы-то поначалу и внимания не обратили. Бывает ведь иногда такое в Зоне. Идем дальше. Вот уже и рощица та видна. И вдруг вой. Черонобыльцы объявились…

— А что еще за чернобыльцы? — спросил я.

— А еще говоришь, что по Зоне ходил! Баклан ты самый настоящий!

— Ходил я по Зоне, не врал я! Я даже кровососа завалить в одиночку смог! — огрызнулся я.

— Хлопец, ты лапшу-то на уши не вешай! — сказал Вахтанг.

— Если не верите, то спросите Доктора, когда вернется. Он труп кровососа видел. Все сокрушался, что я «такого красавца» завалил!

— Ладно, Гроза Кровососов, остынь, — осадил меня Сиплый. — Дальше слушать будешь?

— Буду, — буркнул я.

— Так вот… на чем я остановился?

— На чернобыльцах.

— Так вот. Чернобыльцы — то ли мутировавшие волки, то ли мутировавшие собаки, то ли фиг его знает что еще. Я лично склоняюсь к тому, что это бывшие волки, которые водились в окрестностях Чернобыля еще до первой аварии на ЧАЭС. Многие поговаривают, что эти твари стали появляться еще тогда. Конечно, не прям такие, какие они сейчас. Тогда, наверное, только процесс пошел превращения волка обыкновенного в чернобыльского пса. А как станция во второй раз взорвалась, так процесс этот многократно ускорился. И получилось, что чернобылец благодаря мутациям стал сильнее, выносливее, злобнее и умнее. А еще он получил возможность контролировать собачьи стаи и плодить фантомов. В общем, опасная получилась зверюга. И на этих чернобыльцев мы наткнулись. Те нас в кольцо взяли. Много их было — штук пятнадцать наверняка. Точно сказать трудно — наплодят фантомов и поди разбери, кто только картинка, а кто настоящий. Ну, мы быстренько встали спина к спине в круг, чтобы со всех сторон отбиваться можно было и давай их из «калашей» поливать. Да только толку от этого мало было. Все скачут и скачут, воют. А вой у них нехороший. Послушаешь — будто сердце сжимает. Жуть просто. Мы стреляем, а они еще больше воют. Орут прямо. Короче, говоря, я гранату из подствольника выпустил туда, где псов этих больше всего было. Не прогадал. Штук пять сразу убил. В кольце ихнем дыра образовалась. И мы туда рванули. Нас немного эти твари поцарапали, правда. Потом Варнава еще гранату из подствольника выпустил. Чернобыльцев кого поубивало, кого контузило. Остальные разбежались, а раненых и контуженных мы добили. В общем, дальше пошли, за хабаром. А Варнава идет и все радуется: как он ловко чернобыльцев из подствольника шарахнул. И вдруг упал ногами вперед, на спину. Как доска. И тут его прям выворачивать начало. Не сразу всего, а постепенно. Видать, «изнанка» слабенькая была. Он орет благим матом, выбраться пытается. Мы ему помогать бросились, да не смогли. Видать, что-то задела Варнаве «изнанка», судорога его свела. И начал он из «калаша» палить. Палит и орет, визжит, хрипит. Мы залегли, да только меня все равно пулей задело. А потом что-то взорвалось. Наверное, «изнанка» добралась до его боекомплекта. Все на пару метров вокруг заплескало кровью и кишками… Мерзко… и жалко, горько! Наказала его Зона за чрезмерную радость…

Сиплый всхлипнул. Заплакал. На вид такой суровый, а плачет. Не исковеркала его еще Зона. Я когда собирался в свою третью экспедицию в Зону, своими глазами увидел, что она с человеком сделать может. Наша группа стояла у вертолетной площадки, ждала транспорт. Когда вертушка приземлилась, из нее буквально выгрузили несколько военсталкеров и моих «коллег по цеху». У некоторых был сумасшедший взгляд, двое выглядели глубокими стариками, третье вообще что-то мямлили себе под нос, закатив глаза. А один, как я слышал потом, вообще потерял чувство жалости и сострадания и разучился говорить. Жуть. И это после первого выхода в Зону! Правда, работала эта группа с северной стороны Янтаря, изучала псионическое излучение. У нас потом судачили, что именно из-за него у них «мозги набекрень повернулись».

От воспоминаний меня оторвал Сиплый, протягивая бутылку с водкой и кусок хлеба.

— Выпей. За Варнаву… это… Еще разок помянем… Хороший был сталкер.

Мне пришлось хлебнуть водки. Гадость, конечно. Не люблю я водки. Организм не принимает. Передал бутылку весельчаку Вахтангу, который сейчас сидел и, по всей видимости, глотал слезы. Дальше очередь дошла до Молчуна. Он осушил бутыль почти до дна.

— Чтобы тебе хорошо лежалось, Варнава. Я не забуду, как ты меня тогда из «горячего пятна» вытащил.

Молчун допил остатки водки. На душе было паршиво.

Где-то через неделю, когда сталкеры подлатали свои раны, мы покинули дом на болоте. Отошли от него уже солидно, когда Сиплый вдруг сказал:

— Ну, считай, что началась твоя первая ходка. И по праву первой ходки ты идешь первым, — сказал Сиплый. Я смущенно посмотрел на него.

— Иди впереди, не стесняйся. Не забывай болты покидывать, да на детектор смотреть. Под ноги поглядывай, а то на болоте мало ли какая гадость может выскочить, — наставлял меня Сиплый.

Я послушно возглавил «шествие». Напоследок кинул взгляд на видневшийся вдалеке домик Доктора. А ведь мы с ним так и не попрощались. И тут же осадил себя — в Зоне не прощаются.

Уже по привычке проверил «боллер» в кобуре, поудобнее перевесил «сточетверку» на плечо, щелкнул селектором, переводя оружие на одиночные выстрелы. Детектор аномалий снова угнездился на запястье, КПК «сидел» в кармашке, болты в мешочке на поясе. Пошли. Молчун неодобрительно посмотрел на мою амуницию. Завидно ему, что ли? Наверное. На мне-то армированный научный полускафандр (так как шлем я сжег в аномалии) высокой степени защиты с компьютеризированной системой жизнеобеспечения и замкнутой системой дыхания, новейший «АК-104МП» с оптикой и возможностью превращения как в легкую снайперскую винтовку, так и в ручной пулемет, детектор аномалий, какого не было ни у военных, ни у сталкеров. А у него был какой-то автомат типа «МР-5», простой сталкерский комбез, латанный-перелатанный детектор и старенький противогаз. У других моих спутников экипировка была несколько солиднее: на Сиплом был бронник, навроде того, что использовали военсталкеры, только сверху на него был накинут разгрузочный жилет, где были рассованы по карманам запасные магазины к его «калашникову» и гранаты для подствольника; у Вахтанга, облаченного, как я понял, в усиленный костюм химзащиты с бронежилетом и кевларовыми пластинами, из оружия был дробовик, вроде бы «винчестер», а на поясе висел патронташ. Я решил послать Молчуна и его зависть на время куда подальше и двинулся вперед. Шли цепочкой, один за другим, уже несколько часов. Болота уже кончились. Скорее всего, мы снова вышли к кордону, но уже с другой стороны. Мои спутники постоянно вертели головами чуть ли не на 360 градусов, стволы их оружия непрерывно выписывали какие-то сложные фигуры. Я не разделял их беспокойства. И зря. Первого выскочившего на нас кабана я просто прозевал, зато сталкеры встретили его дружным огнем. Вахтанг несколько неудачно выстрелил из своего доробогана и отдача чуть не отшибла ему плечо. Зато Молчун методично поливал огнем мутанта, не давая ему приблизиться, а Сиплый выпустил скупую очередь кабану прямо в рыло. Я же только успел вскинуть автомат и перевести селектор на непрерывный огонь, когда кабана порешили. А вот с выходом на сцену товарища убиенного животного настал мой звездный час. Хитрец выскочил с направления, противоположного тому, откуда появился первый кабан, а я пока поворачивался, оказался смотрящим в его сторону. Поэтому первая же очередь, выплюнутая моим автоматом, попала точно в цель. Однако кабан продолжал бежать, устрашающе выставив бивни, сантиметров наверное двадцать-двадцать пять в длину. От топота его копыт дрожала земля, глаза треугольной формы горели адским пламенем, из рыла вырывались струйки пара, а жесткая щетина на груди кромсала чахлую травку. Мне стало страшно. Я судорожно сдавил спуск и зажмурился. Руки судорожно дрожали, приклад бешено толкал плечо. Я открыл глаза. Чуть ли не у самых моих ног лежал здоровенный кабанище, больше сейчас походивший на дуршлаг и фарш в нем одновременно. Созерцать работу моего «калашникова» мне не позволил новый шорох в близлежащих кустах. Я судорожно снял рюкзак и стал копаться в нем в лихорадочных поисках нового магазина. Третий кабан выскочил прямо на Вахтанга, который не растерялся и с холодной точностью всадил в зверя несколько зарядов дроби. Я к тому времени все-таки нашел запасной магазин и вставил его в автомат. Попутно захватил еще одну, чтобы не рыться потом в рюкзаке. Четвертого «гостя», наверное, самого крупного и свирепого из всех, встретили коллективным огнем. Бесспорно, он был самым живучим. Мы полностью расстреляли магазины, Вахтанг же к этому времени сноровисто запихивал патроны в свой дробовик, а кабан, словно паровой каток, у которого вместо пара хлестали струи крови из разорванной холки, мчался на нас, выставив вперед чудовищные бивни. Временип на перезарядку не оставалось. Я попятился назад, бросил автомат и достал «сильверболлер». Наскоро прицелился и начал стрелять, стараясь попасть ему прямо в рыло. Мутант как бы споткнулся в воздухе, его копыта подогнулись а бивни воткнулись в землю. Финальным событием забега сего представительнейшего представителя местной фауны явился выстрел Вахтанга, одновременно ставший финальным событием в жизни этого кабанчика-марафонца. Я стоял и оцепенело смотрел на агонизирующее животное. Меня ударил по плечу Сиплый:

— Не стой на месте. Подбирай оружие, пошли дальше, а то сейчас гостей может сюда набежать… Давай, шевелись.

Я поднял с земли свой автомат, сменил магазин, про себя отметив, что больше боеприпасов к автомату не осталось, перезарядил «боллер» и пошел дальше.

— Смотрите, что за штука! В первый раз такую вижу! — радостно воскликнул Молчун. А я-то думал, что этот хмурый субъект и улыбаться толком не умеет, не то чтобы радостно восклицать. Предметом столь бурных эмоций Молчуна оказался овальный предмет, скорее всего артефакт, вокруг которого воздух слегка дрожал. И это почему-то мне не нравилось. И я вдруг вспомнил из бывшей своей «ученой» жизни, что один артефакт, очень похожий на этот, изучали в соседней с нашей лаборатории. Изучение кончилось тем, что исследователи поголовно умерли от какой-то жуткой разновидности аллергии, а продолжать работы с этой гадостью пришлось нашей группе. Естественно, за существенную прибавку к зарплате. Изучали мы довольно долго, не снимая противогазов — артефакт выделял какой-то газ, вызывающий жуткую аллергию. Ничего толком полезного мы не «наизучали», эту штуку просто пришлось консервировать, а то бы она выкинула какой-нибудь фортель и всему персоналу пришлось бы некоторое время ходить в противогазах. Зато вояки живо заинтересовались этим газом. Новое оружие массового поражения. Давили на нас, заставляли продолжать эксперименты: мол, надо повышать обороноспособность державы! Пришлось. В нашем Институте Физики и Продвинутых Боевых Технологий этим-то и занимались — приспосабливали к «повышению обороноспособности» все, чего можно и чего нельзя.