— Сегодня, в три часа, ты явишься на окраину второго микрорайона к старой площади. Не сделаешь этого-из-под земли достану. Появишься в районе, в котором ты частенько появляешься из-за одной девушки — урою сразу и без разговоров. Позвонишь ей — засуну мобилу тебе в зад. Будешь с ней встречаться — порву на салфеточки. Будешь ей угрожать — станешь смердящим мертвяком, который имени своего не помнит и себя в зеркале не узнает, это я тебе гарантирую.

— Ты, ваще, кто такой, урод, чтобы мне тут косяки гнать? Ты, ваще, понимай, с кем базаришь. Ты, ваще, какое имеешь право, чтобы мне тут угрожать, а, козел? Я с корешами сам тебе жопу порву, сечешь?

— А ты попробуй. Я бы на твоем месте в «студень» бы лучше прыгнул со всей твоей братвой. Точно бы жив тогда остался. Ты еще не понял, и не поймешь, с кем связался. Запомни, падла — в три часа, окраина второго, старая площадь.

И выбросил мобилу в близлежащие кусты. До назначенного часа оставалось минут двадцать. Разогнав чересчур шумевшую ребятню фантомом кенга, я тронулся в путь.

На старую, заброшенную площадь района, предназначенного под снос, выкатили три черных джипа. Из второго вылез тот самый мудак, оказавшийся местным криминальным авторитетом, и сразу давай мне на своей фене что-то втирать. Он достаточно намозолил мне глаза, так что я сразу одним ударом засветил ему в глаз. Сразу раздался вопль:

— Пацаны! Кастета ложат!

«Братва» повытаскивала «ксюши» и «макаровы». Типа запугать хотят, пулями изрешетить за то, что обидел их драгоценного пахана. Я лишь посмеялся — святая наивность! В Зоне я убивал людей, покруче вас и не в пример лучше вооруженных. Я дал волю энергии, распиравшей меня изнутри. Я свирепствовал: молотил кого попало пси-хлопками, окружил себя множеством фантомов всяких мутантов Зоны, подчинял себе автоматчиков и заставлял их палить друг в друга. Ярость питала меня, как кванты выброса. Я никогда не ощущал себя таким сильным, таким могущественным. Пуля, выпущенная из «беретты» авторитета, пробила мне плечо. А я даже боли не почувствовал. Рана затянулась мгновенно. Авторитет стоял, разинув рот, не веря своим глазам. А я ударил его по ногам пси-хлопком. Потом двинул ему в челюсть кулаком, попутно вышибив еще одним пси-хлопком пистолет из его руки. Взял за грудки и посмотрел прямо в глаза. В них я увидел тщедушного, подлого, трусливого человечка, который, однако, был охоч до власти и могущества. Неожиданно я почувствовал удар в область живота. Сопротивляется, гад.

«Ты так и не понял, с кем связался? Во что вляпался? Нет? А я тебе подскажу»

Я швырнул Кастета на землю, себе по ноги. Собрав в кулак все свои силы, я подчинил своей воле его бойцов. Они шустро перебежали за мою спину и все, как один, направили стволы на размазывающего кровь по лицу авторитета. Тот не поверил своим глазам. Все его молодчики держали его на прицеле. Нервы у «пахана» сдали. Он на карачках подполз к одному, потом к другому. Никто даже не обратил на него никакого внимания, только черные глазки стволов зорко следили за всеми его движениями. Он запричитал подле одного из бандитов, на вид самого крутого:

— Шмель! Шмель! Да как ты мог! Как ты мог? Я же тебя тогда из зоны вытащил, капусты дал, от мусоров отмазал! Сколько я для тебя сделал! И ты так меня кинул! Продался этому уроду?

Тридцать пуль одновременно щелкнули у него под ногами. Кастет закрыл голову руками.

— Ты точно придурок, сказал я холодно. Я их не покупал. Они все мои. Я могу заставить их делать что угодно. И тебя тоже. Но я не хочу. Это слишком легко. Я хочу, чтобы ты понял, что нельзя приставать к замужней девушке.

— Дык ты это из-за бабы все устроил, падла?

«Шмель, научи это хамло хорошим манерам»

Бандит подошел к Кастету и хорошенько пнул его ногой в бок, затем сел на корточки и приставил ствол к его голове. Вымученно произнес:

— говори…прилично…не…оскорбляй…хозяина…я…тебе…башку…продырявлю…

— ААА! — взревел авторитет. — чего-то тебе от меня-то надо? Че я тебе сделал?

— Ну, — начал я, — оскорблял. Это во первых. Приставал к моей жене. Это во вторых. Про «в-третьих» и «в-четвертых» ты и сам со временем догадаешься.

— Мразь! Мразь! Чтоб ты сдох!

— Да? А мне кажется, что мразь — это ты. И ты же сейчас сдохнешь.

«Расстрелять», — приказал я своим «куклам».

Грохот выстрелов заглушил предсмертные вопли Кастета, через пару секунд превратившегося в нашпигованный свинцом кровавый фарш. Я развернулся и пошел прочь. Но вдруг мое внимание привлек рюкзак, лежавший на заднем сиденье одного из джипов. Странно, с чего бы ему здесь лежать. Я взял его в руки и расстегнул. В рюкзаке оказались деньги в весьма приличном количестве. «Наличных много не бывает». Больше здесь мне смотреть не на что. Я закинул рюкзак за спину и пошел к дому. А зачем? Может, чтобы сказать своей любимой, что никто больше ее не побеспокоит. Я петлял по узким улочкам, усилием воли подавляя рефлексы сталкера. Вдруг меня остановил чей-то окрик

— Эй, козел, огонька не найдется?

Так.

— Ты че, урод, глухой? Так мы тебе сейчас уши-то прочистим.

Их было трое. Типичные «гопники». У одного из них блестел в руке пистолет.

— А вы попробуйте.

Пистолет «гопника» выстрелил. Естественно, не попал. Прицел я ему подкорректировал.

— Ну? — вызывающе спросил я.

Разъяренный «гопник» стал давить на курок без остановки. Пули попадали во все, что угодно: в стены проулка, в мусорные баки, в его «товарищей»…