Берден и Холт лично принимали сообщения, проверяя последние новости города. После смерти Волкова и Евсеева наступила относительная тишина. В другой части города не было зафиксировано никакого движения. Ночь прошла относительно спокойно.

В самом Центре продолжали работать все сотрудники Холта. В четыре часа утра пришло подтверждение из Нью-Йорка. Аньезо Бонелли был представителем международного преступного синдиката и часто выполнял его поручения по отмыванию грязных денег. Еще через полчаса удалось выяснить, что встречавшийся с ним в отеле Петер Брандейс возглавляет небольшую компанию в Праге, и он часто раньше прилетал в Берлин.

Несколько человек работали по связям Волкова и Евсеева, погибших в эту ночь. Проверялись все данные, возможные места встреч, устанавливалось, не попадали ли ранее эти советские офицеры в поле зрения военной разведки США или ЦРУ. Линии работали с полной нагрузкой. К счастью, само время помогало. Пока в Берлине была ночь, в Америке был день и можно было получать информацию достаточно оперативно и четко.

В пять часов утра были получены фотографии Волкова и Евсеева.

Выяснилось, что майор Евсеев был замечен в различных магазинах Западного Берлина, когда приобретал драгоценности. Прилагались копии его счетов.

— Это он покупал на зарплату майора Советской Армии? — удивился Холт.

Берден, знавший о коррупции в воинских частях, промолчал, продолжая читать поступающую информацию.

В шесть часов тридцать минут после проверки всех агентурных сообщений выяснилось, что фотографии полковника Волкова в архиве военной разведки имеются. Волков работал в военной контрразведке, а люди Холта традиционно занимались всеми сотрудниками спецслужб другой стороны, находящимися в Берлине.

Берден запросил все фотографии, имевшиеся в Центре. Компьютер начал их печатать.

— Тебе нужно отдохнуть, — осторожно заметил Холт, видя, как выкладывается начальник советского отдела ЦРУ, — так нельзя, Милт. До утра все равно ничего не случится.

— Нет, — возразил Берден, — сегодня утром что-то должно произойти. Мы обязаны понять, что. Понять и, если возможно, предотвратить. Мне не нравится узнавать новости последним.

Фотографии продолжали поступать. Внезапно Холт выхватил одну из них.

— Не может быть, — прошептал он, — этого просто не может быть.

Берден взял фотографию. На мосту стояли два человека. Полковник Волков и… Хефнер, собственной персоной! Он перевернул фотографию. «Шестнадцатое января девяносто первого года», — с изумлением прочел Милт Берден.

— Значит, они встречались, — сказал он Холту, — значит, немцы ведут собственную игру.

— Я никогда не доверял этому Хефнеру, — сказал Холт, — может, он их агент?

— Нет. Если бы он был их агентом, они бы не встречались так открыто.

Здесь нечто другое. Посмотри на фотографию. Они о чем-то спорят. Всего одиннадцать дней назад. А сегодня Волков убит. И немцы следят за нашими людьми.

Холт, ты знаешь, о чем я думаю в последнее время? Эта стена была всем необходима. Она как-то сдерживала нашу ненависть и наше подозрение в строго очерченных рамках. И теперь, когда не стало стены, я не знаю, как мы все будем работать и сосуществовать. И не знаю, Холт, хорошо ли, что стены теперь нет.

— Ты это серьезно? — спросил изумленный Холт.

— Может, я старею, Холт, — нахмурился Беден, — не знаю. Мне не нравится это перемешивание стилей и жанров. Раньше все было ясно. Они и мы. Мы и они. И весь мир делился пополам. А сейчас… Ты понимаешь, дело ведь не в этой встрече Хефнера и Волкова. И даже не в том, что в Берлине сидит советский агент-нелегал, который столько лет обманывал всех нас. Дело в нас самих, Холт.

В наших устоявшихся взглядах. Мы считали, что есть черное и белое. И правильно, наверное, считали. А теперь выяснилось, что существует целая гамма красок. И мы уже не можем перестроиться.

— Ты стал меланхоликом. Это предательство Хефнера так на тебя подействовало?

— А кто сказал, что он предатель? И кто вообще решил, что немцы всегда и везде будут работать только на нас? Пока была стена, они были с нами по одну сторону стены, это верно. А другие немцы, нехорошие, с нашей точки зрения, были на стороне русских. Но сейчас стены нет, и немцы вполне могут решить, что должны играть не за нашу команду, и тем более не за команду русских, а начать игру за собственные интересы. Тебе не приходила в голову такая трактовка? Да и другие наши бывшие союзники могут решить так же. Мы ведь уже арестовали агентов французских, израильских, английских спецслужб в нашей стране. Кто следующий?

Вошел один из сотрудников Холта.

— Две группы поддержки вылетели из Гамбурга и Мюнхена. Через полтора часа будут у нас. Берден снова взял фотографию:

— Игру мы должны все-таки закончить, — сказал он и повернулся к компьютерам.

Вчерашнее убийство майора Евсеева более всего потрясло именно Макеева.

Он вдруг осознал, что приехавшие из Москвы офицеры, таинственная смерть Валентинова в Праге и все события вчерашнего дня связаны в один тугой узел, о наличии которого он еще не догадывался.