Правда, продукты в доме были, да и хлеб он вчера купил, но сама мысль о том, что у него впервые за столько лет нет никаких денег, вообще была какой-то смешной и унизительной одновременно. Он вспомнил, что на сберкнижке у него должно быть очень много денег. Его зарплату исправно переводили за все семнадцать лет и там должны была собраться огромная сумма. Но тут же он вдруг с удивлением понял, что по нынешним ценам это никакая не сумма. Можно, в лучшем случае, купить подержанный автомобиль. «Может, куда-нибудь вложить эти деньги?»

— привычно подумал он и улыбнулся. Здесь их, конечно, вкладывать некуда. Хотя экономисты обещают, что ситуация скоро выправится. Нужно все-таки снять все деньги и купить на них что-нибудь. Продукты, например. Он покачал головой. Как все это глупо. Как будто какой-то непонятный сон. Уезжал из сравнительно сытой, обеспеченной страны семьдесят четвертого года, а вернулся в разоренную, неустроенную, издерганную страну, которая к тому же довольно быстро прекратила свое существование и стала называться по-другому.

Полковник включил телевизор. Шла какая-то публицистическая передача.

Ведущий с большой убежденностью доказывал преимущества американского образа жизни. Ему вдруг стало смешно. Он пошел на кухню, заварил себе крепкий чай.

Выпил чашку. Потом по привычке, оставшейся еще от холостяцкой жизни в Америке, где он так и не привык оставлять за собой неубранные вещи, помыл чашку и поставил ее в шкаф.

Вернувшись к телевизору, он снова начал смотреть передачу. На этот раз показывали «Клуб кинопутешествий». И вдруг на экране мелькнули дома Нового Орлеана. Он закрыл глаза. Этот город ассоциировался для него прежде всего с Сандрой. Уже целый год он ничего о ней не слышал. И не видел ее. Он не думал, что расставание будет таким болезненным. Интересно, что ей рассказали о нем?

Наверное, сказали, что убит. Или сбежал в СССР. Правду, конечно, никто не станет сообщать. Тем более что им нужно было наложить арест на его имущество.

Это могли сделать только по закрытому решению суда. Хорошо еще, что часть денег он успел перевести на имя Марка и их никто не сможет изъять.

Если воспоминания о любимой женщине были самыми тягостными, то воспоминания о сыне были просто болью. Одной сплошной большой болью. Он вдруг обнаружил себя сидящим на диване с телефоном в руках. Полковник с силой положил трубку обратно на рычаги. Только этого не хватало. Конечно, никуда звонить он не имеет права. Но Господи, как тяжело ему без Марка!

Он вдруг вспомнил, что после своего возвращения так ни разу и не навестил семью своего погибшего связного. Том однажды спас ему жизнь и всегда был рядом во всех его начинаниях. Когда он узнал о смерти Тома, то впервые за все время пребывания в Америке заплакал. И это были его самые горькие слезы.

«Нужно будет обязательно разыскать его родных», — подумал он с невольной горечью. Как он мог забыть своего друга, похороненного в чужой стране, на могилу которого не могли прийти родные и близкие.

Воспоминания о Томе постепенно переросли в воспоминания о его пребывании в Америке и затем — о нынешней работе. «Почему у них все время провалы? — в который раз подумал полковник. — И именно на турецком направлении?

Может, американцы начали специальную игру? Ведь они должны понимать, что несколько проколов, происшедших подряд, неизбежно вызовут повышенный интерес именно к работе сотрудников этого отдела. Не понимать этого они не могут.

Выходит, они сознательно обращают внимание на это направление, чтоб… — он закрыл глаза… — чтобы отвлечь внимание от другого направления, где работает их агент!».

Он сел к столу. Привычка работать за столом, оставшаяся после Америки, часто подводила его, когда он привычно начинал искать свои блокноты или звать кого-нибудь из секретарей. Но сейчас, взяв листок бумаги, он принялся чертить какие-то схемы, постоянно прокручивая в голове, одну и ту же мысль. Если в СВР есть ценный американский агент, значит, его нужно постоянно охранять. Но если часть информации, которую он дает, настолько важна, что не может не вызвать реакции американцев, а их реакция будет его соответствующим провалом, то нужно отвлечь внимание российской разведки от своего агента, переключив его на другого.

И только в этом случае может последовать несколько явных проколов с непременным обнаружением в одном из отделов СВР. От напряженных мыслей болела голова. Он взглянул на телевизор. Там шли новости. Обсуждались проблемы Черноморского флота. Потом сообщили, что война в Таджикистане идет с невероятным ожесточением обеих сторон. В конце диктор почти радостно известил об обстановке в Азербайджане, где под влиянием оппозиционных сил президент ушел в отставку и теперь наблюдается явная нестабильность.