Славный маленький Кью, как она всегда называла этот небольшой дворец, навсегда лишился своей безмятежности. Она наслаждалась им с первого дня, когда поселилась тут в домике королевы, прямо на Стрэнд-он-Грин. Там же находился голландский домик, где жил принц Уэльский, пока ему не выделили апартаменты, сначала в Букингем-хаузе, а уже потом в Карлтон-хаузе, большие, просторные. Там, за мостом на Стрэнд-он-Грин обитали многие придворные. Конечно, Кью не сравнится с королевским двором, это даже не королевская резиденция. Наверное, поэтому они с королем так любили его.

Кью изменился, но в нем жили воспоминания. Она помнила, как привезли сюда короля из Виндзора, когда впервые узнали, что он сходит с ума. Иногда ночью она не могла уснуть, ей мешали монотонные звуки его голоса, раздававшегося без перерыва, назойливого до хрипоты. Она помнила, как король схватил принца Уэльского за шею и пытался задушить, а в глазах его светилась ненависть. Помнила времена, когда король обнимал младшую дочь Амелию, пока та не приходила в ужас, потому что думала, что он хочет ее задушить. А он ее любил! Она никогда не забудет его затравленный взгляд, когда отнимали у него его любимое дитя и пытались надеть на него смирительную рубашку.

Воспоминания о Кью! Король ходил по парку в сопровождении врачей, дирижировал воображаемой музыкой, пожимал руку дубу, думая, что это прусский император. Все это изменило облик славного маленького Кью.

А откуда можно знать, когда это все начнется снова, а если начнется, введут регентство, и принц сделает все, чтобы лишить ее власти.

Нет, она не позволит ему, потому что на ее стороне мистер Пит, мистер Пит был премьер-министром и не принимал во внимание принца Уэльского. Принц был союзником Фокса и вигов, [2] и этого было достаточно, чтобы Пит выступил против него.

«Мы разделим власть с мистером Питом», – думала королева Шарлотта. Она удивлялась, почему она стала так ненавидеть старшего сына, бывшего ее идолом в пору его детства и юности. Всех остальных своих детей она и вполовину так не любила, как первенца. А теперь она ненавидела его.

Слишком сильное чувство для матери, тем более для такой простой, непримечательной женщины. Ах, может, в этом все и дело, столько лет все считали ее простой и незначительной, и теперь, когда она получила шанс властвовать, то с невиданной силой ухватилась за него?

Король всегда хотел, чтобы она знала свое место, что означало постоянно рожать детей, и так и было с первого дня их женитьбы. Она родила ему пятнадцать детей. Конечно, она выполнила свой долг. Но к этому времени он сделался жалким существом, полуразвалиной, выглядел старше своих лет, жил в постоянном страхе, что помешательство вернется к нему.

А это давало королеве шанс.

Однако принц собирался посмеяться над ней. Он должен жениться и выбрал Каролину Брунсвикскую, хотя следовало сделать предложение очаровательной дочери ее брата.

Может быть, еще не поздно заставить его поменять решение?

Она посмотрела на свое отражение в зеркале. На голову ей положили треугольную подушечку и стали завивать волосы, располагая их поверх нее.

«Какое уродство! – думала королева. – Что бы они ни делали, краше я не буду. Да и ни к чему все это. Я уже стара».

– Ваше Величество, – сказали ей служанки, – мы готовы напудрить вас…

Вокруг нее обернули салфетку и начали действо.

Пудра попала ей в нос, в горло, это было так неприятно. Зато теперь она готова пойти в гостиную, где ее ждали принцессы.

Принцессы уже были там, все шесть. Они присели в книксене, а их острые глазенки впитывали все, что они могли увидеть, вплоть до мелочей. Королева осталась ими довольна. Только двенадцатилетняя Амелия была не так изящна, как следовало. Но Амелию не упрекали. Она была любимицей отца, и тот не терпел, когда ей читали нотации. «А она так благотворно влияет на короля, – думала королева. – Я полагаю, мы должны быть ей благодарны за это и прощать все маленькие слабости».

Наследная принцесса выглядела расстроенной, бедная принцесса была разочарованной молодой особой. Молодость, увы, скоро уйдет. Ей было двадцать девять, и до сих пор ей не удалось подыскать мужа. А где они могли найти ей мужа, если так не хватало принцев протестантской веры? Вся трудность заключалась в том, что мужья для принцесс должны были быть королями и протестантами одновременно. Тяжелая задача. А если учесть, что еще пятеро с надеждой ждут мужей… О Боже, как печально! Женитьба, замужество – это ужасная проблема. Сыновья женились, когда им не следовало, а дочери не могут выйти замуж, хотя им давно пора.

Возможно, не столь уж разумно рожать столько дочерей!

Королева всматривалась в их лица. Ее маленькие девочки. Она любила их. Насколько они приятнее братьев. Никогда они не держали себя вызывающе с ней или с Королем. Вероятно, потому, что им просто не представилась такая возможность.

– Моя табакерка, – сурово велела она, глядя на старшую дочь. В обязанность принцессы-наследницы вменялось давать ей табакерку в таких случаях, как этот, да еще следить, чтобы она всегда была полна. Наследная принцесса подала табакерку с поклоном, и королева взяла щепотку табака. А-а-а-апчхи, так-то лучше! Ничто так не укрепляет дух, как понюшка табака. – Кто собирается читать сегодня? – спросила королева. – Наверное, вы, Гоули?