«Теперь, – думал Малмсбери, – пришло время возвращаться в Лондон».

Герцогиня воспользовалась первой же возможностью поговорить с ним.

– Надеюсь, – сказала она, – что путешествие не будет отложено надолго. Я не буду счастлива, пока не узнаю, что моя дочь связана брачными узами с принцем.

– Погода не благоприятствует морскому путешествию, – заметил Малмсбери. Про себя он думал, что если они выждут январь-февраль, то Каролина выучит английский и улучшит свои манеры.

– В декабре не так плохо плыть, – заявила герцогиня, – вот в январе, в феврале… и в марте дуют нестерпимые ветры. Думаю, вы могли бы отправиться прямо сейчас.

– Я не могу начать приготовления, не получив повеления короля.

У герцога было иное отношение к грядущим переменам.

– Я не хочу, чтобы моя дочь села на корабль, пока не услышу, что английский флот прибыл и готов сопровождать ее в Англию, – сказал он.

– Ничего нельзя сделать, пока сир не соизволит прислать мне свое высочайшее повеление, – отвечал Малмсбери. – Я ожидаю послание в любой момент.

– Давайте подождем королевского указа, – согласился герцог, – а тем временем отпразднуем как следует это бракосочетание.

И тут последовали балы и всяческие увеселения, выходы в оперу, что дало Малмсбери возможность долго беседовать не только с герцогом и герцогиней, но и с мадам де Гертцфельдт и с самой Каролиной.

Не мешкая, он воспользовался такой возможностью во время маскарада в оперном театре.

При этом изворачивался, пытаясь придумать, как упредить принцессу о том, что ее ожидает при английском дворе, не выдав ей своей тревоги и не выходя за рамки дипломатии. Например, как самым деликатным образом посоветовать ей обращать больше внимания на уход за собой, на чистоплотность.

Сидя в ложе в опере, Каролина вдруг обернулась к нему и сказала:

– Я хочу узнать все о моем будущем муже. Люди много говорят о нем. Толки эти не прекращаются… и все же, когда я пытаюсь мысленно нарисовать себе его портрет, я представляю его себе не очень ясно. Он красив – единственное, что я знаю.

– Да, многие считают, что он привлекателен. Каролина захлопала в ладоши.

– Немало принцесс выходят замуж за уродливых женихов. Хотя с красивыми мужчинами много хлопот. Я слышала, принц очень увлекается дамами.

– Да, он весьма галантный, истинный джентльмен.

– Ну, когда я приеду, я должна буду положить этому конец, – захихикала принцесса.

Малмсбери смущенно закашлялся.

– Я думаю, Ваше Высочество, принцу будет приятно, если вы станете себя вести тактично. Он обожает… утонченность… и в разговоре, и в поведении.

– Утонченность? Я, признаться, всегда верила, что добродетелями являются открытость и честность. Вижу, мне придется кое-что изменить в Карлтон-хаузе, если там все держится на утонченности. – Она резко рассмеялась. – Я также вижу, что расстроила вас, милорд, а этого я как раз и не хотела. Мне доставляет удовольствие делать вам только приятное, ведь вы были добры ко мне и очень понравились мне с нашей первой встречи.

Она игриво дотронулась до него своим веером. «Боже мой, что подумает принц о таком поведении», – поразился Малмсбери.

– Мне известны и разговоры относительно леди Джерси, – продолжала Каролина.

Малмсбери застонал про себя, а она бесхитростно продолжала:

– Я верю, что она злой гений двора, во все вмешивается, интригует, хотя уже стара, она ведь бабушка. Казалось бы, ей есть чем заняться. Я слышала, у нее два сына и семь дочерей. Вы не думаете, что этого достаточно, чтобы занять себя?

– Я думаю, вы должны быть особенно осторожны в ваших отношениях с такой дамой, как леди Джерси.

– Почему?

– Потому что она старше вас и более опытна… в придворных делах. Леди Джерси и подобные ей будут относиться к вам в соответствии с тем, как вы сами будете вести себя с ними.

– Но разве принцесса Уэльская не может задавать тон при дворе?

– Думаю, что принцесса Уэльская должна вести себя с осторожностью, по крайней мере, месяцев шесть после приезда, вам не мешает приглядеться, чего от вас ждут все вокруг.

Каролина торжественно обратилась к нему:

– Лорд Малмсбери, теперь я верю, что вы очень мудрый человек.

– Я польщен высокой оценкой моих качеств Вашим Высочеством.

– А вы знаете, что, когда я что-то говорю, именно это и имею в виду. У меня нет… утонченности. – Ее смех звенел, как колокольчик.

«Слишком громко и не очень мелодично, – заметил про себя лорд Малмсбери. – Однако она честна». Она же продолжала:

– Лорд Малмсбери, я очень невежественна, не так ли? Может быть, вы могли бы помочь мне советами?