Два самца в корале были столь огромны, что на них даже смотреть было страшно. Их острые, как ножи, рога были изогнуты дугами над мощными черными лбами, а на загривках торчали клоки выгоревшей коричневой шерсти. Было время линьки, и шерсть местами у них выпала, или они сами ее вытерли, валяясь на земле.

– В них есть нечто таинственное, ты не находишь? Это и влечет тебя к ним, или ты просто глазеешь на них в ожидании, когда проснется Бейби?

Анника вздрогнула, услышав вдруг за спиной голос брата. Кейс двигался всегда совершенно бесшумно, что было весьма необычно для такого крупного мужчины. В детстве она обвиняла его в том, что он к ней подкрадывается. Убрав упавшую на лицо от ветра прядь волос, она улыбнулась облокотившемуся рядом на забор брату.

– Они почему-то вызывают у меня чувство глубокого покоя. Может, потому, что они просто стоят или лежат. Они словно ожидают чего-то.

– Они ждут, – в голосе Кейса звучала откровенная печаль, – что все опять будет, как раньше. Они ждут, что будут носиться по прерии свободные, как ветер, вместе со своими братьями, которые, к сожалению, никогда уже не вернутся. Они ждут, что на них снова будут охотиться сиу, которые тоже никогда больше не отправятся на охоту.

– Откуда ты знаешь, о чем они думают?

– Я это чувствую. А ты разве нет?

Анника покачала головой.

– Не знаю.

– Когда-нибудь, уверен, ты это почувствуешь. Тебе известно, что здешние индейцы всегда жили за счет бизонов? Они ни в чем не зависели от белых, пока на этой земле обитали бизоны. Из бизоньих шкур они делали одежду, из их копыт – клей, из жил – нити, из ребер – ножи. А бизоньи желудки они использовали для хранения воды.

– Как ты нашел своих бизонов?

– Это было нелегко, должен сказать. Мы окружили их по одному, редко сразу двоих. Они все беспорядочно бродили по прерии, находясь почти на грани вымирания. У нас ушло почти два года, чтобы найти девятнадцать особей. А три бизона родились уже здесь.

– И что ты собираешься с ними делать? Кейс устремил взгляд на возвышавшиеся вдали горы.

– Держать их здесь. Кормить их и заботиться о них, чтобы мои дети знали, что такое бизоны. И не только мои дети, но и дети моих детей. – Он снова повернулся к ней и испытующе посмотрел ей в глаза, словно хотел взглядом своим проникнуть ей в самую душу. – Охотники, такие, как тот, что похитил тебя, почти полностью их истребили.

Анника с трудом сглотнула.

– Может, они этого не знали? Может, они думали, что бизоны будут всегда?

Кейс покачал головой.

– Они знали, как знали и те люди, которые им платили. Им было прекрасно известно, что, когда исчезнут бизоны, вместе с ними исчезнут и индейцы. Это был грандиозный план.

– Не может быть, – запротестовала она.

Кейс посмотрел на сестру, у которой были такие же светлые волосы и черты лица, как у матери. Анника была больше белой, чем индеанкой, и он не мог винить ее за то, что ей незнакомы чувства, владевшие им. Он всегда ощущал себя индейцем, чувствовал это в своем сердце. Возможно, она вообще никогда не почувствует того, что чувствовал он. Кейс порадовался про себя, что ей не приходится сталкиваться с людскими предрассудками, о которых сам он знал даже слишком хорошо, но с которыми постепенно научился мириться, как научился этому в свое время Калеб.

– Как долго ты собираешься держать здесь ребенка? – резко переменил он тему разговора в надежде застать ее врасплох. Его уловка удалась. Анника побледнела и отвернулась, но он успел заметить выражение страдания в ее глазах.

– Месяц назад, – Анника провела пальцем по перекладине забора и пожала плечами, – я думала, что Бак приедет за ней. Но сейчас я в этом не уверена.

– Бак? Ты произносишь его имя с таким благоговением.

Она повернулась к нему.

– Ты ошибаешься.

Не обратив на ее возражение никакого внимания. Кейс продолжал:

– Я беспокоюсь о тебе, Анника. Ты почти ничего не ешь и проводишь все дни дома, работая за Розу.

– Разве тебя это не радует? Она ведь сейчас едва может ходить, не говоря уже о том, чтобы выполнять какую-либо работу по дому. Я просто пытаюсь ей помочь, Кейс, насколько это в моих силах.

– Меня волнует то, что это совсем на тебя непохоже. А так помогай ей, сколько тебе хочется.

– Огромное тебе спасибо, братец.

Кейс надвинул шляпу на лоб, чтобы тень от полей упала ему на глаза.

– Мою младшую сестренку, которую я оставил в Бостоне, интересовали лишь балы и приемы, да еще, пожалуй, наряды, которые у нее были всегда самыми модными. Дома ты не пошевелила бы пальцем, чтобы даже вскипятить себе воду для кофе.

– Ты несправедлив, Кейс. Дома мне не нужно было ничего делать. Здесь же все обстоит совсем иначе, и я занимаюсь домашними делами, только чтобы помочь Розе.

– Нет, ты изменилась, – проговорил он сердито, пытаясь за резким тоном скрыть свою тревогу. – Твой похититель явно обидел тебя сильнее, чем ты хочешь признать, но я не буду пока настаивать на том, чтобы ты мне все рассказала. Мне придется подождать со всеми выяснениями до того, как Роза разрешится от бремени, но я стал сейчас весьма терпелив. Более терпелив, чем когда-либо прежде. Я подожду.