Хищник зарычал, заставив его моментально остановиться. Медленно, делая вид, что уходит, Бак вытащил из чехла нож. Под деревьями и в балках и оврагах начали сгущаться тени. Температура воздуха быстро падала. Где-то позади него завыли волки. Бак поднял глаза к небу и понял, что шансов на успех у него почти не было. Ему нужно было, дождавшись, когда пума насытится, взять ружье и сойти вниз до темноты, а иначе он будет вынужден провести ночь на морозе.

Он присел на корточки, спиной к скале, и застыл в ожидании, уверенный, что, насытившись, пума уйдет. Нож он держал на всякий случай наготове, зажав в ладони.

Волчий вой приблизился. На этот раз пума зарычала громче и принялась ходить взад и вперед, нервно размахивая хвостом и вглядываясь в заросли в поисках волков, угрожающих завладеть ее добычей.

Спустя какое-то время, очевидно успокоившись, она остановилась, потянула носом воздух и начала поворачиваться к оленьей туше. На полпути, однако, она замерла, словно только сейчас вдруг вспомнила о прятавшемся поблизости человеке. И в этот момент опять раздался волчий вой. Не успел Бак приготовиться, как могучая кошка неожиданно присела и одним прыжком преодолела разделявшее их расстояние.

Бак вскочил, пытаясь отразить нападение, и в воздухе сверкнул его нож. Когти громадной кошки вонзились ему в ногу, и его левое бедро словно опалило огнем. Бак взмахнул рукой, целясь пуме в горло.

В следующее мгновение они сцепившись упали, и пума придавила Бака к земле. Морда хищника была так близко, что Бак чувствовал на своем лице его горячее дыхание.

Пума пыталась вонзить клыки ему в предплечье, но Бак резким движением вывернулся из-под лапы хищника. В последнем усилии спастись он взмахнул рукой с зажатым в ней ножом, и на лицо ему брызнула кровь. Нож по самую рукоятку вошел пуме в шею. Ловя ртом воздух, Бак изо всей силы рванул нож и перерезал ей горло.

Громадный хищник рухнул на него, едва не раздавив своим весом. Бак начал выбираться из-под придавившей его кошки, но почти сразу же вынужден был остановиться, поскольку силы вдруг оставили его. Дыхание со свистом вырывалось из его полуоткрытого рта, и сердце стучало как паровой молот, готовое, казалось, в следующее мгновение выскочить у него из груди. Тупая невыносимая боль разливалась по его левому бедру. Он чувствовал, что у него течет кровь, хотя обе его ноги все еще были придавлены телом пумы.

Собрав последние силы, Бак сел и, превозмогая боль, сдвинул мертвого хищника немного в сторону, чтобы выбраться из-под него.

Даже в сгущающихся сумерках он увидел, что его левая нога была вся в крови. Рукав его куртки был разорван, но, насколько он мог судить, рана на руке была не такой глубокой, как на ноге.

Тишину разорвал волчий вой, который на этот раз звучал громче. Волки явно приближались. Бак подполз к дереву, к которому было прислонено его ружье, и, с трудом подтянувшись, сел. Бросив взгляд на видневшуюся сквозь прореху в брючине глубокую рану, он пробормотал себе под нос:

– Черт тебя побери, Бак Скотт! Наступает ночь, а ты, вместо того чтобы шагать домой, лежишь здесь в темноте, истекая кровью.

Волчий вой слышался теперь, казалось, повсюду. Бак тряхнул головой в надежде, что мысли у него прояснятся, и проверил, заряжено ли ружье. Пусть приходят, подумал он про волков. Пусть только сунутся.

Набрав полную пригоршню лежащего под деревом чистого снега, которого еще, похоже, даже не коснулись лучи весеннего солнца, он положил его на рану, в надежде остановить кровотечение. Крови под ногой натекла уже целая лужица. Не хватало только, подумал он, чтобы волки сейчас решили взять реванш.

Анника не сомневалась, что запомнит это путешествие в Шайенн на всю оставшуюся жизнь.

Спуск с горы на спине мула, и сам по себе нелегкий, осложнялся еще и тем, что ей приходилось поддерживать девочку, чтобы та не свалилась под копыта лошадей. На ночь они разбили лагерь и поужинали холодной олениной, поскольку Вердж не разрешил разжечь костер.

Она знала теперь своих так называемых спасителей по именам и дала каждому из них прозвище: Верджилу – Беззубый, Клиффу Вайли – Жердь, и Дентону Мэттьюзу – Бочонок. Про себя она удивлялась, как это они до сих пор еще не прикончили друг друга. Эта троица постоянно ссорилась, так что к тому времени, когда они, после двухдневного путешествия, прибыли наконец в Шайенн, ей хотелось вопить от отчаяния.

Были сумерки, когда они достигли городских окраин. Анника мгновенно приободрилась, зная, что скоро ее передадут властям, а те, в свою очередь, сообщат о ее прибытии Кейсу. К ночи она уже будет с братом и его женой, и ей останется только ждать прибытия на ранчо Бака. Она надеялась, что он настигнет их прежде, чем они доберутся до Шайенна, и старалась использовать любую возможность, чтобы затянуть их путешествие. Когда Бейби поднимала плач, она ее не успокаивала в надежде, что, даже если это и не заставит мужчин замедлить спуск, Бак услышит их и придет на помощь.