С этими словами он дважды громко стукнул в полированную дверь высотой, казалось, до неба, и, не дожидаясь ответа, повернул ручку.

–  Аудитор Бедфффорд?

–  Да, мэм, это снова я.

–  Мои бухгалтерские книги в порядке.

–  Тем с большим удовольствием вы позволите мне в этом убедиться.

Директриса ухмыльнулась.

Сказать по правде, первым, что я увидел, войдя, были ее челюсти. Угловатые, мощные, отчетливо выделяющиеся под драпировкой обвисшей желтоватой кожи. Губ нет, а сейчас она еще и зубы показала: крупные такие зубы, с большими промежутками. На ней было зеленое платье, а поверх то, что я сперва принял за плащ. Серые кожистые крылья. И капюшон, образованный шейной складкой. Чулки у нее были забрызганы грязью.

Где-то я читал, что баньши, как феминистками, не рождаются. Что любая особь женского пола при определенных несчастливых личных обстоятельствах может переродиться… Свят, свят, свят!

Марджери присела у дальнего края стола. У нее хватило присутствия духа положить портфель на колени и достать блокнот. Карандаш плясал, выписывая бессмысленные узоры, и бросив в ее сторону один только взгляд, директриса осталась удовлетворена. Тролль, сдвинувший шляпу на затылок, видимо, не показался ей «черпающим глубоко» - мы нередко пользовались этим моим качеством, вызывая весь огонь на Рохлю!
– и она вновь сосредоточилась на Дереке. Глаза у нее, к слову, были без зрачков: одни серые радужки на мутно-голубых белках. И выражение лица - словно не сходя с места спела бы ему песенку.

–  Чистокровный кельт, - произнесла, словно облизнулась.
– Должен бы слышать, не так ли?

–  Сегодня вы не в голосе.

–  Но день придет.

–  Несомненно. А пока мы с моей практиканткой мисс Реннарт, - я чуть рот не разинул, - ознакомимся с вашими финансовыми документами. Мистер Пек, - да, он особенно не напрягался, - как независимый эксперт оценит качество и стоимость ремонтных работ.

–  Вот шкаф. Вот ключ, - последний она сняла с цепочки-браслета, обвивающей ее птичью лапу.
– Мое присутствие вам необходимо?

–  Через час, - прикинув на глаз толщину гроссбуха, сказал Дерек, - эээ, нет, через полчаса я хотел бы, чтобы вы сопроводили мистера Пека. Вероятно, он многое захочет осмотреть. Трубы, канализацию, перекрытия в комнатах, вашу кухню. А мы пока прикинем, на что уходили бюджетные средства.

Баньши снялась с роскошного кожаного кресла и величественно проследовала к выходу.

–  Мэм… простите… - сдавленным голосом остановила ее Мардж.
– Вы разрешите воспользоваться… санитарной комнатой?

Директриса повернулась к Мардж, уставившись той в лицо своими бельмами. Под этим взглядом с лица девушки стекла последняя краска: оно показалось мне нарисованным черным на белом. Дерек развернулся и положил на стол тяжелые, переплетенные в кожу книги, ненавязчиво опершись рукой о спинку кресла, отделявшего его от баньши. Прыгнуть ему отсюда быстрее, чем рот открыть.

–  Да пожалуйста. По коридору направо пятая дверь - туалет для сотрудников.

–  Спасибо, - Марджери стрелой вылетела в коридор, оставив нам только недоумение и исчезающее эхо каблучков.

–  Займемся делом.

Несколько минут Дерек бешено листал ведомости, журналы, приходные и расходные ордера, обращая внимание лишь на даты и основания платежей. Я смиренно ждал своей очереди: видеть за двойной бухгалтерской проводкой причины и следствия человеческих трагедий у него всегда получалось лучше. К удару гроссбухом по поверхности стола я оказался совершенно не готов.

–  Что-то неладно! Какая там дверь направо? Покарауль…

Я замер на стреме и насторожил уши, готовый рвануть на помощь при звуках драки. Там, внутри, что-то с грохотом упало, размашисто хлопнула дверь. Слова - неразборчиво, жалобно, умоляюще. Это - Мардж? Не услышал бы - ни в жизнь не поверил. Звук льющейся воды, перемежаемый икотой. Потом они вышли, Марджери - с мокрым лицом, и такая зеленая, что я, грешным делом, подумал, что в родне у ней не только эльфы. Впрочем, верно, это зеленые стены на нее отсвечивали.

–  Чего случилось-то?

–  Чего-чего, - промямлила рохлина эльфийка.
– Худо мне… здесь. И всегда было.

Дерек шикнул на меня, дескать, не вовремя, втащил Марджери обратно в директорский кабинет и свалил в кресло. Я налил ей воды, и пока она пила, слушал, как стучат зубы о край стакана.

–  Если бы вы знали, - бормотала Мардж, - каково быть тут слабому… и одному! Кто угодно сделает с тобой что угодно, и правды не доищешься. Маленькие когда - головой в унитаз макают, а постарше… объяснять не надо. Ябеда и ночи не переживет. Несчастный случай, мол. Только и выжить - кодлу сколотить и возглавить. Но от мыслей о смерти, которые тут всюду и всегда - ежедневно, ежечасно!
– фиг спасет. Я думала: это оттого, что я маленькая, что вырасту, и сердце оденется броней, а душа - коростой. А тут каждая облезшая труба, каждая отбитая плитка все о том же, что все хорошее… - а где мы видели хорошее-то?
– смутно, одна смерть - несомненна. Да не смотри ты на меня, глаза же красные, и нос…ик… распух.

–  Подумаешь, вырвало! Со всяким может случиться. Знаешь, что со мной было, когда по дури смешал пиво с кефиром?

–  Кровь Дивного Народа, - вполголоса догадался я.
– Мисс Пек воспринимает эманации баньши, которые действуют на нее губительным образом. Бессмертная жизнь, воплощенная в эльфийской крови, противоречит воплощенной смерти…

–  Рен, - сказал Рохля, - ради меня, заткнись пожалуйста, а?

Мардж высморкалась в салфетку.

–  Ну, нашлось там что-нибудь в бумагах?

–  А? А, да. Вот, принят временно в карантин ребенок женского пола, в графе «раса» прочерк, возраст не определен, состояние истощенное. Иди, Рен, опознавай. Батарею только не забудь простукать.