Законы Земли, правда, едва его не разубедили, потому что летя вниз он потерял сознание, а очнулся невесть где от холода, сырости, саднящей боли в лице и ломоты во всем теле. Лежа плашмя в высокой, но жухлой траве.

–  Здесь, в городе, полном смога, ноябрь так не чувствуется.

Там было озеро, узкое, как клинок волшебного меча, берег круглился, спускаясь от сосен к воде, камыши стояли желтые. И туман. Сырой, промозглый, он будто выгораживал в мире кусок, где Марджери Пек, сидя на полешке, наблюдала за его возвращением к жизни.

Сесть сразу не удалось, пришлось переваливаться на бок и подпирать себя локтем. Ну, что дальше?

–  Так я еще не скипала, - безмятежно призналась Мардж.
– Интересный способ, хотя и немного рискованный.

–  А я-то здесь как?

–  Багажом, - она явно над ним посмеивалась. У ног, обутых в черные туфли, змеился дымом крохотный костерок, в нем на угольях стояла жестяная миска, куда Марджери как раз бросала брусничный лист. Вода кипела. На коленях у девушки лежала стрела.

–  Думаешь, я не возьмусь отличить стрелу, что могла меня убить, но не хотела, от той, что хотела бы, но не смогла?

–  Допустим, не хотела, но что это меняет по существу?
– Дерек, сел, морщась от боли в затылке.

–  Ты со мной не справишься, - предупредила его мисс Пек.

–  Проверим?

Она расхохоталась.

–  А потом? Прижмешь к земле своим телом?

–  К дереву привяжу, - буркнул он.
– Далеко тут?

–  Прилично, если пешком.

–  А… эээ… твоим способом?

–  А я тоже пешком. Когда скипаешь, всегда оказываешься здесь, а вот отсюда - будь добр ножками. Боюсь, тебе придется тащить меня на руках. Иначе потеряюсь.

Поднявшись, Дерек в глубине души согласился, что Мардж с ним управится. Еле-еле доплелся до берега, разбил корочку льда, чтобы умыться, заодно оценил поврежения. Впрочем, брусничный отвар, который Марджери налила в старую консервную банку, чудесным образом укрепил его дух.

–  Я была в работном доме, - сказала Марджери, когда он пил.
– Я там, знаешь ли, выросла. Ни за один, проведенный там день, я не поблагодарю. Расписывала фарфор: чашечки-блюдечки, розочки-бутончики. Ненавижу. И это еще художественный, понимаешь, вкус. Знаешь, как они там воруют? Мы неделями одну тушеную капусту жрали. Без мяса. Что вы можете дать моим детям? Обучить двум-трем простым заклинаниям, наговаривать адреса на почте? Всю жизнь?

–  Зато они оттуда выйдут. И им будет - куда. Эти дети, - Дерек помедлил, потом решился, - тебе нужны больше, чем ты - им. Мог бы понять, в принципе, нереализованные материнские комплексы, недоигранные куклы, но за наркотики, голубка, ты отсидишь!

–  Наркотики? Кретин!
– она вскочила на ноги и кулачки сжала, аж слезы брызнули.
– Какие наркотики? Мы грабили аптеки, потому что мне надо было их лечить! Это вы, проклятые, отравили крыс, а все мои заразились, только я держалась, потому что… потому что… Я не в ответе, если у них еще что пропало!

Потому что эльфийская кровь, даже самая ее капелька, делает невосприимчивым к заразе. Все, что Дерек видел в особняке, подтверждало ее слова, а житейского опыта у него было достаточно, чтобы сообразить: для иного провизора налет ворья - редкий повод списать недостачу, скажем, «слез матери», а то и «черной дури».

–  Все ведь хуже, - сказала она, - чем наркотики. За одни наркотики вы бы за мной с драконом не гонялись. Секретные… эээ… службы? Будут держать, прикованной к койке, исколют и изрежут на лабораторные образцы. Принудят размножаться в «интересах государства», если придумают способ контроля. Отработанный материал уничтожат. Такие ходят сказки среди тех, кто с даром. Убеди меня, что это не так. Я тебе поверю.

–  Итак, - подытожил я, убедившись, что больше он ничего рассказывать не намерен, - она на свободе?

Дерек кивнул.

–  Должностное преступление, - сказал я.

–  Я уволился.

Я отметил, как быстро и напористо это было произнесено.

–  И куда ты намерен податься?

–  Да хотя бы и в детский отдел. Тамошние пожилые дамы, думаю, мне обрадуются. Или вот еще… - он помялся, потом закончил, - государственная служба аудита детских заведений. Сердцем чую: там весело.

Я долго мялся, собираясь с духом, но все-таки предупредил:

–  Если ты решил, что в твои руки попало чудесное орудие… или оружие, с помощью которого можно смеяться над вещами, которые прежде казались незыблемыми и непреодолимыми…

–  Не будь дураком, Рен, - вспылил мой бывший шеф.
– Не прикидывайся, будто не понял природу ее дара? Это физиологическая реакция на страх. Как, скажем, мурашки по коже. Чем меньше она боится, тем труднее ей исчезать. Научи ее не бояться, не вздрагивать в темноте, не кидаться сломя голову прочь, и дар исчезнет. И никаким спецслужбам она нафиг не будет нужна. Она спросила, есть ли у меня честь. Я пытаюсь ответить на этот вопрос.