— Светится? — Чарли никогда еще не слышал, чтобы так говорили о маме.

— Сейчас поймешь, что я имею в виду. — Дядя Патон затормозил около номера девять. — Она сегодня не на работе.

Дядя еще не успел достать ключи, а Чарли уже взлетел по ступеням.

— Мама! Мамочка! — вбежав в прихожую, заорал он.

Из кухни моментально выскочила бабушка Бон:

— Тихо! Ты уже большой, чтобы так звать свою мать.

— Хочу, чтобы она знала, что я вернулся. — И Чарли, пока бабушка не остановила, понесся наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Он нашел мамочку в маленькой комнате под самой крышей. Первое, что бросилось ему в глаза, когда он открыл дверь, было бальное платье. Темно-синее, с тонкими бретелями и узкой талией, оно поблескивало из глубины раскрытого шкафа.

— Тебе нравится, Чарли? — спросила сидящая у туалетного столика Эми Бон.

И волосы у нее стали другими: блестящими и гладкими, со светлыми прядями — прямо как на фотографии с обложки глянцевого журнала.

— Мам, зачем тебе идти на этот бал?

— Ну не дуйся, Чарли. — Незнакомое, действительно светившееся лицо Эми Бон улыбнулось ему в зеркале. — Хочу немного развлечься, выйти в свет и снова поблистать.

Она сияла и была, оказывается, совсем не старой.

Чарли не верил своим глазам:

— А с кем ты идешь?

— С мистером Ноблем. Это новый хозяин «Империи». Очень приятный человек. Он тебе понравится, Чарли.

— Понравится? Мне? С чего бы это?

— Он хорошо ко мне относится. Разве тебе это не важно, Чарли? Я чувствую себя совсем по-другому. И он говорит такие красивые слова!

Чарли подошел к шкафу и потрогал гладкую материю. Ему показалось, он ощущает колдовство.

— Это платье шила не тетя Венеция?

— Ой, Чарли, конечно нет! Я видела, как продавщица упаковывала его.

— Небось, стоит целое состояние, — пробормотал Чарли.

— Это подарок, — немного смущенно призналась Эми.

Чарли подумал: «Похоже, мама угодила в капкан».

— Ты не должна оставлять Мейзи! Замороженную. Ты же говорила, что никогда не бросишь ее! — выпалил он.

— Не глупи, Чарли! Даже если она… оттает, то дома всегда дядя Патон. А если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше уходи.

У Чарли опустились руки. Он понял: битва проиграна. Каким же оружием бороться с человеком, при помощи красивых слов укравшим у него маму? Он поплелся из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.

По дороге он заглянул к Мейзи. Она так и лежала в ванне.

Кто-то накрыл ее глаза повязкой, и теперь она больше напоминала разбойницу, чем замороженную бабушку. Если бы не розовый свитер.

Чарли пошел в кухню.

— Ты, наверное, голоден? — спросила бабушка Бон.

— Нет, спасибо, я поел.

— Я и не предлагаю, а только спрашиваю, — не отрываясь от газеты, уточнила бабушка.

— Корзину приносили? — спросил Чарли.

— Конечно. Патон к ней и не прикоснулся, бедняжка. А там были такие вкусности! — причмокнула бабушка Бон.

— И ничего не осталось?

— Ни крошки.

Чарли вздохнул, поднялся наверх и постучал в дядюшкину дверь.

— Входи, милый, входи, — отозвался дядя Патон.

Чарли вошел и присел на краешек ужасно неаккуратной дядиной постели. Дядя распихивал какие-то бумаги по ящикам стола.

— Вы правы, дядя Патон. Мама не просто светится. Мне кажется, она околдована, — уныло признал он.

— Вот и мне это показалось. — Дядя крутнулся на вращающемся кресле и воззрился на Чарли. — Но послушай меня, мой дорогой. Не так уж все плохо. У меня есть для тебя новости.

— Хорошие? — с надеждой спросил Чарли.

— Во всяком случае, интересные. Когда наши милые дамы отбудут на бал, к нам присоединится мисс Инглдью. Эмма, очевидно, останется у Оливии. У Джулии есть для тебя какой-то загадочный пакет, и мы оба умираем от любопытства: что в нем такое?

— Пакет? Для меня? — удивился Чарли. Но больше дядя ничего рассказать не мог, поэтому Чарли пошел в свою комнату и начал разбирать школьную сумку.

Со шторы слетела белая моль и села ему на плечо. Он понял: так она его приветствует.

Время тянулось очень медленно. Чарли не хотелось идти к Бенджамину: узнав, что его родители шпионят в школе, в его доме он чувствовал себя неуютно. Пусть уж Бенджамин сам приходит к нему.

В семь часов хлопнула дверь, и бабушка Бон зашелестела вниз по лестнице. Потом хлопнула входная дверь, и Чарли выглянул в окно. Внизу стояли бабушка Бон и две его тетки, Венеция и Юстасия. Они о чем-то тихо говорили, близко сдвинув головы. На всех трех были поношенные длинные плащи, но плащ Венеции выглядел особенно противно, потому что блестел полосами, словно по нему ползали слизняки.