Леди Перивейл сидела на софе, поглаживая равнодушного пуделя. Она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы серьезно вникать в секреты ремесла мистера Фонса, но радовалась, что Сью ведет интересный для нее разговор.

– Ну, нет, мы не просто гарпунщики, мэм, – ответил Фонс, – мы всегда рассчитываем, что наш преследуемый сделает какую-нибудь глупость и тем озадачит кого-нибудь из тех, кто поддерживает связь с полицией. Очень-значительная доля получаемой нами информации идет именно со стороны, знаете ли, мэм. И очень часто она ничего не стоит. Но иногда в груде кварца встречается и крупинка золота.

– А если преследуемый умнее вас?

– Что ж, даже если подозреваемый ведет умную игру, мы тщательно следим за всеми его ходами. Видите ли, миледи, – сказал Фонс, обращаясь к леди Перивейл, чье явное безразличие к предмету разговора его несколько уязвляло, – у старого служаки вроде меня по миру рассеяно много друзей. У меня есть возможность время от времени оказать им услугу, но и они, в свою очередь, стараются помочь мне, если смогут, и глядят, так сказать, в оба.

– А что собой представляют эти ваши друзья, мистер Фонс, – спросила леди Перивейл, почувствовав на себе проницательный взгляд сыщика и поняв его желание заинтересовать ее.

– А это еще одна тайна, тайна ремесла. Я могу ответить лишь на вопросы, касающиеся меня самого, но не моих друзей. Однако могу предположить, что портье большой городской гостиницы где-нибудь на бойком месте, на пересечении путей всех путешествующих, может оказаться мне полезным. А кроме того, есть бывшие полицейские, англичане и французы. Они ушли на пенсию, но по-прежнему любят нашу работу и не слишком заносчивы, чтобы время от времени не заняться каким-нибудь делом по старой памяти.

– И все они вам помогают? – спросила Сьюзен.

– Да, мисс Родни. – Он произнес ее имя ясно и точно, а не промямлил нечто невразумительное, как это часто бывает, когда имя забывается сразу же, как только названо. Натренированная память Джона Фонса сразу же и навсегда запоминала любое имя.

– Опыт научил меня также не задавать им непосильной работы. Такова основа моего ремесла. Только позавчера, миледи, – он опять намеренно обратился к Грейс, потому что она опять утратила интерес к разговору, – только позавчера я едва не упустил одного субъекта, и только потому, что чересчур переоценил способности одного из моих агентов. Я очень ему доверился – еще бы! Это первоклассная ищейка, великолепный следопыт и наблюдатель. И вот я ему велел вести наблюдение за определенным человеком и в определенном месте, будучи уверен, что, когда этот подозреваемый придет в это определенное место, агент его обнаружит и установит, куда он направляется. Ну, хорошо, но я также поручил своему человеку небольшое дельце, требующее деликатного подхода, например, когда слугам определенного лица надо задать кое-какие интимные вопросы, но так, чтобы у них не возникло никаких подозрений или тревоги, о которых они могли бы доложить хозяину.

– И ваш человек потерпел неудачу? – с любопытством осведомилась мисс Родни.

– Да, мэм. Он переусердствовал и выдал себя с головой, как выражаются янки. Птичку спугнули и она покинула гнездышко, направив свой полет в дальние страны, а я едва не упустил ее навсегда. Но я не виню своего агента. В его собственном ремесле, в слежке, на него можно всегда и во всем положиться. Ошибку допустил я, потому что мне надо было самому заняться слугами.

– Значит, иногда вы действуете сами? – спросила леди Перивейл с оживившимся интересом, так как ей хотелось, чтобы именно этот человек и с особой тщательностью занялся ее случаем.

– Да, мэм, и часто. Например, я сам отправлюсь в Алжир, чтобы установить, с кем путешествовал полковник Рэннок. Это дело я не поручил бы и лучшему своему агенту. Понимаете, когда надо проявить высший класс в расследовании, нет того, на кого я мог бы положиться абсолютно. Дело в том, что, если не можешь учитывать все детали интриги, с заданием не справишься.

– А вы не боитесь, что среди ваших подчиненных найдется негодяй, который станет торговать тайнами ваших клиентов? – спросила Сьюзен.

– Нет, мисс Родни, потому что я никогда не посвящаю своих подчиненных в эти тайны. Они должны установить некоторые факты и вести слежку за определенными людьми, но они никогда не знают, для чего и зачем это делается. Человек слаб. Но вообще-то я знаю своих агентов. Они не станут прибегать к шантажу. Это главное и неколебимое условие в нашем розыскном деле, леди Перивейл. Но они могут проболтаться, в этом я за них поручиться не могу. Иногда это случается.

– Да уж, наверное, – ответила Сьюзен, – но ведь шантажисту не надо уничтожать свою жертву, ему важно выжать деньгу.

– Вижу, что вы знаете толк в бизнесе, мэм. Но я в розыскном деле уже много лет и знаю много такого в нашем ремесле, о чем не ведают молодые. Ах, мисс Родни, – сказал Фонс, воодушевляясь при виде живейшего интереса, отражавшегося у нее на лице, – я мог бы вам порассказать такие случаи из моей практики, от которых волосы становятся на голове дыбом.

– О, пожалуйста, расскажите. Я обожаю такие истории!

– Но сейчас уже почти одиннадцать, – ответил Фонс, взглянув на часы из севрского фарфора напротив, – и я уже слишком долго испытываю терпение леди Перивейл. А кроме того мне надо успеть на поезд до Патни, где я живу, когда приезжаю в Англию. Уже десять дней, как я не виделся с женой, а завтра в девять утра я должен отплыть в Марсель.