Шрифт:
Теперь он должен. Сумму назвали ему странную, вряд ли она окупала причиненный огнем ущерб. Вряд ли он вообще мог его окупить, даже работая всю свою жизнь. Сумма странным образом соответствовала примерной рыночной стоимости его квартиры.
Он был свято уверен, что в его родном городе эти времена прошли. Времена кидков, подстав, включенных счетчиков – особенно актуально для его профессии: включить счетчик электрику, – однако сейчас испугался и засомневался в реальности позитивных перемен в масштабах страны.
Точнее, масштабы страны его теперь не волновали – может, с масштабами-то все и было нормально, и они резко и значительно сократились. Втрое, например, сократились.
Его волновал свой частный конкретный случай, откинувший его на много лет назад и грозивший выкинуть из города вообще, ибо в случае «расплаты по счету» он автоматически становился сельским жителем в избушке стоимостью пять-шесть тысяч долларов.
А ведь была у них такая мечта – переехать из душного города, чтобы детишкам было чем дышать, но не таким же способом она должна была осуществиться… Принцип, которому он следовал всю жизнь – «все, что ни делается, – все к лучшему», стал давать сбои.
В милиции спрашивали у него конкретные факты. Чем конкретно угрожали, в какой форме…
Говорили, что, как он догадывается, персональных охранников ему выделить не могут, но если будут любые проблемы, выраженные в конкретных действиях…
Как им было ответить?..
Конкретно, может, и ничем не угрожали…
Но дали понять…
А что именно дали понять? Что за их словами страх, пустота и бездна… Что семья одна и каждого подонка не проверишь на ней, далеко ли он пойдет в своих бычьих намеках…
Можно сказать, что и не разговаривали они вовсе…
Ни свидетелей, ни доказательств – ничего конкретного, а только оцепенение на сердце и ощущение глубокой ямы осталось, ямы, из которой не выбраться.
Вот так аукнулись электрику Петрову языки пламени торгового центра.
Это вам не по офису разводку раскидывать.
Петров решил никаких шагов не предпринимать и квартирой пока не заниматься. Потянуть время, а там, если встанет вопрос ребром (ой, встанет… чувствует сердце, не отступятся люди эти так просто…), сказать, что сделка в самом разгаре, и все уж быстро до конца довести…
Ну, тем временем семью чем-то кормить надо. Страхи страхами, а трахи трахами. То есть семью кормить-то надо.
На работу устраиваться времени не было, вдруг впереди переезд в деревню – и зарплаты не дождешься.
Пришлось пойти двумя верными для электрика путями – дать объявление в три бесплатные газеты и начинать звонить друзьям.
Начал с Глазкова. Это лучший друг – никогда не бросал в беде. Вот и сейчас дал телефоны Смольковой и Семенчука, а те чуть ли не завхозы… Позвонил – Семенчук посоветовал встретиться с Голубевым, тот работает на стадионе, а там часто бывают всякие переделки.
Голубеву купил Петров пива и сухариков и отправился на стадион.
Вышли на пустую арену, сели в холодный пластик трибун – открыли пиво.
«Поскорее бы все уладилось», – загадал Петров, глядя на ухоженный зеленый квадратик поля, на котором проводила свои матчи любимая в городе футбольная команда.
– Хорошо, что пришел, – сказал Голубев. – Егорушкина помнишь?
– Темного очкарика с потными руками? Блевал все время на уроках химии?
– Семен у нас вроде как блаженный стал… Преуспевающий блаженный…
– В смысле, совсем на голову плох?
– Да нет, не совсем, даже хорош, скорее…
– А в чем он преуспел-то? Если он блаженный?
– Как бы тебе сказать… В расслабленности… Ну, ты сам увидишь все. Это же теперь называется УРАПРОМИЯ, а такими делами не шутят. Он мне будет звонить завтра.
Такого офиса Петров еще не видел. Сказочное царство Кощея, чахнувшего над златом и воплотившего в незабываемое могущество этот свой благородный и привлекательный процесс.
Пройдя через два строгих, но вежливых контрольно-пропускных пункта, Петров зашел в стеклянный холл с причудливыми трубами вверху под потолком, тоже, кстати, стеклянным. Вообще, такого количества стекла Петров в жизни не видел и даже пожалел в глубине души, что он электрик, а не стекольщик. Тогда бы точно работа нашлась.
– Стиль хай-тек. Стекло и металл. Японский архитектор Хрен Вспомнишь Как Фамилия. – Егорушкин протянул ему липкую и потную, как и в детстве, ладонь. – У нас принято встречать гостей и провожать до самого выхода.