Шрифт:
Работа была выполнена, и, по словам Егорушкина, наставало время для более основательных деяний.
Перед первым серьезным заданием Петров принес по настоянию Егорушкина клятву конфиденциальности. Точнее, клятву заменял весьма странный обряд, без которого дальнейшая работа в УРАПРОМИИ была невозможной.
Ритуал проходил в одном из помещений, похожем на площадку ночного клуба, где внизу находится танц-пол, а по низкорасположенным балконам за решеткой – зрители.
В момент, когда Петров вышел на середину зала, балконы были почти пусты, но по мере произнесения слов клятвы места заполнялись, и конец действа наблюдали уже больше полутора сотен офисных зевак.
Церемония состояла в следующем.
В момент появления Петрова на площадке загорелся экран, и на нем стали появляться фразы. Как в караоке. Разница была только в двух вещах.
Петь или проговаривать нужно было только слова, написанные голубым по белому, а слова, написанные красным на белом экране, были подсказками кадровой службы УРАПРОМИИ, которые нужно было учитывать при произнесении клятвы.
Так вначале появилась красная надпись: «Для вас специально в фольклорной стилистике», заиграла музыка, похожая на «Калинку», и загорелись слова, которые уже надо было выкрикивать.
– Буду работать! Буду стараться!
Петров начал было двигаться аккуратно, стараясь сохранять достоинство и боясь осрамиться на публике каким-нибудь нелепым движением…
Красная надпись подтолкнула его: «Танцуйте активнее. Срочно! Активнее!»
Тут он пустился в пляс, причем впервые жизни.
Со стороны трибун послышались одобрительное гиканье и свист.
– Буду отдавать себя без конца! – вопил Петров, выкидывая коленца.
«Искреннее. Вы же русский человек» – гласила надпись.
Тут Петров пошел вприсядку. Не пропадать же на таком пустяке…
Церемония длилась минут двадцать, но Петров стоял после ее прохождения буквально в мыле…
Пот ручьем стекал со лба, ел глаза, спина была мокрая… Сердце стучало, никак не могло успокоиться, а губы продолжали нашептывать последние слова клятвы: «Ай-лю-лю, лю-лю, лю-лю! УРАПРОМИЮ люблю!»
Егорушкин хотел было привычным жестом похлопать его по плечу, но в ужасе отдернул руку, словно угодив в лужу.
– Говорят, прошлый электрик был поколоритнее… – грустно заметил Егорушкин. – Ну да ладно, вроде принят!
В выходные подъезжали «погорельцы» из торгового центра. Про деньги ни слова, просили абонемент на футбол достать.
Петров не был злым человеком. Не отказал.
Первое серьезное задание было действительно связано со стадионом.
УРАПРОМИЯ спонсировала футбольный клуб и живо интересовалась всеми делами команды. Новый иностранный тренер лишил спонсоров главного удовольствия, которое ценилось выше завоеванных очков и титулов, – возможности заходить с наставлениями в раздевалку команды. Месяц мучений сказался пассивностью на трансферном рынке, ибо в покупке игроков без права кричать на них в раздевалке не было ни привычной логики, ни внутреннего драйва. Однако общественность требовала активных действий, результаты команды внушали оптимизм, и было необходимо искать «новые компромиссные пути решения вопросов».
Во время выезда команды в стены раздевалки были вмонтированы камеры наблюдения последней разработки, на базе, как и на стадионе, предполагалось сделать то же самое. Сигнал поступал в офис УРАПРОМИИ и транслировался на большие экраны в двадцать семь кабинетов. На пульте каждого кабинета появилась кнопка «Футбол», и ее владелец мог безнаказанно окунуться в скрытый от глаз обывателя спортивный мир.
Популярность футбола бешено росла. Заявок на установку кнопок «Футбол» в свои кабинеты поступало все больше и больше, и руководивший проектом Егорушкин был наверху блаженства.
Все это время семья Петрова жила в ожидании расчета и с трудом догадывалась о его размере. Перебивались в основном редкими халтурами кормильца по соседям.
Работа была проделана сложная и ответственная, но все разговоры о сумме Егорушкин сводил на нет:
– У нас нет конкретных цифр… Каждому воздастся по заслугам – поверь, брат Петров.
Петрову сразу вспомнились вопросы в милиции: «Что конкретного вам сказали? Что конкретного?» Петров вздохнул: «Что ж за жисть наступила – никакой конкретики».
Однако отказываться от любой работы и раньше не входило в его привычку, а уж сейчас и вовсе была не та пора… Тем более величественный вид офиса подсказывал ему, что не должны обидеть здесь простого честного электрика.
Наконец, когда работа была сделана, или, выражаясь языком Семена, «проект был успешно завершен», настал долгожданный час расплаты и воздаяния.
Спускались они на лифте в этот раз не на первый этаж, как было, когда Петрова провожали после работы, а, по ощущениям, уехали вниз еще этажей на семь-восемь.