Шрифт:
– Потрясающе, – с жаром произнесла я, с трудом подавив желание вылизать емкость языком, – вкуснее ничего не ела.
– Гале тоже нравится, – улыбнулась Света. Потом ее лицо сморщилось, и по щекам быстро-быстро покатились слезы.
– Эта пудреница, – с чувством произнесла я, – доказывает, что Галю не убили в квартире, скорей всего она жива!
Светлана всхлипнула:
– Дай-то господи! Одна она у меня.
– Так какую работу Римма Ивановна давала Гале?
– По уходу за больными. Знаешь, иногда для лежачих сиделку нанимают? Я кивнула.
– Такая услуга дорого стоит, если медсестра дипломированная, – пояснила Света, – вот кое-кто и обращается к Федоровой. Она студенток присылает, отличниц, им можно поменьше заплатить. Галочка очень довольна была, пару раз ей хорошие суммы перепали. Туфли купила и мне пальто.
Светлана вновь зарыдала.
– Давай адрес училища, – велела я.
Будущих медсестер готовили на базе клиники, расположенной в Капотне. Я поглядела на часы – восемь вечера. Сейчас там, конечно, никого нет, поеду завтра, а теперь пора в Дом моделей и домой.
ГЛАВА 11
Не успела я открыть дверь, как раздался звонкий лай, и в прихожую выскочила собачка. От неожиданности я уронила сумку с сырой индюшатиной. Совсем забыла, что в нашем доме новые жильцы.
– Фу, Адель, фу! – закричала Кристина. – Свои.
– Как ты назвала ее?
– Адель. А ласково можно Адочка. Мне не понравилась кличка, но спорить с девочкой не стала.
– А кошка – Клеопатра, – сообщила Тамара, – в просторечии Клепа.
Я заметила, что у подруги красные глаза, и поинтересовалась:
– Ты супрастин пила?
– Два раза, – ответила Томуся и оглушительно чихнула. – Что купила? Индюшатину? Котлеты сделаем?
– Нет, – хитро улыбнулась я, вынимая из пакета геркулес и пучок кинзы, – спецкашу.
Не успело мясо вскипеть, как раздался звонок в дверь.
– Сними пену, – велела я Кристине. Девочка схватила шумовку и принялась шуровать в кастрюле. Я распахнула дверь.
– Помогите, умирает, – закричала Аня. У меня просто подкосились ноги. Нет, только не сегодня, я так устала.
– Вилка, – рыдала Анюта, – ужас, катастрофа!
– Ну, – безнадежно спросила я. – Что Машка съела?
– Голову засунула, – вопила Анечка.
– Куда?
– Жуть, – взвизгивала Аня, – сейчас умрет!
Я надела туфли и пошла за ней. Зрелище, открывшееся мне на лестничной площадке перед квартирой Анюты, впечатляло. Дом у нас старый, из первой серии “хрущоб”, построенных еще в 1966 году. Мой отец непонятным образом получил тогда здесь квартиру. Полы во всех квартирах покрыты линолеумом, лестницы крутые и узкие, а перила держатся на простых железных прутьях. Некогда они были покрыты веселенькой голубенькой краской, но она давно облупилась. Вот между этих прутьев Машка невесть как и засунула голову.
Я подергала пленницу. Раздался одуряющий вопль. Ушные раковины мешали голове вылезти. На крик распахнулась дверь, и высунулась Наталья Михайловна.
– Что тут делается? – завела тетка. – Ни минуты покоя, полдесятого уже, спать пора, а вы визжите.
Потом она увидела Машку и заорала во всю мощь легких:
– Вань, Вань, поди сюда! Появился Иван Николаевич.
– Что за шум, а драки нету?
– Глянь!
Иван Николаевич оглядел “пейзаж” и попытался раздвинуть прутья.
Как бы не так, они даже не шелохнулись.
– Делать-то что? – причитала Аня. – Она сейчас задохнется.
– Не, – протянула Наталья Михайловна, – горло свободно.
– Надо намылить ей щеки и уши, – посоветовал Иван Николаевич.
Анька сгоняла домой и притащила гель для мытья.
– А-а-а, – завизжала Машка, когда скользкая жидкость полилась ей за шиворот.
– Бум-бум, Мака, – пообещала я и крикнула:
– Аня, тащи конфеты.
– У меня нет, – всхлипнула Анюта.
– Сейчас принесу, – подхватилась Наталья Михайловна.
Через минуту она вернулась с коробкой “Ассорти” и бутылкой “Олеины”.
– Импортная дрянь эта не мылкая, – заявила соседка, – лучше намаслить.
Мы принялись щедро обмазывать Машку растительным маслом. Девочка поглощала конфеты и молчала. Заорала она только тогда, когда “спасатели” попытались вытащить ее голову.
– Ну и что делать? – вздохнула я, оглядывая гелиево-“олейновые” лужи.
– Чего, чего, – обозлился Иван Николаевич. – МЧС вызывать.