Шрифт:
– Что это? – удивилась я.
– Потрясная штука, – продолжала веселиться Ольга.
Не успела она закрыть рот, как кто-то накинул на машину брезент, и наступила кромешная темнота, а потом пропали и все звуки.
ГЛАВА 30
Я бежала по темному лесу, плохо понимая, как оказалась в дебрях Амазонки. По лицу били свисающие с деревьев лианы, кричали экзотические птицы, а от неожиданно возникшего на пути болота начали подниматься ядовитые, отвратительно пахнущие испарения. Внезапно темная вода рванулась вверх и облепила мое лицо. Я взвизгнула и принялась махать руками, пытаясь отодрать от носа смердящую массу…
– Просыпается, – донесся далекий, странно знакомый голос:
– Эй, Вилка, очнись, ты меня слышишь?
– Очень хорошо, – хотела было сказать я, но каменно-тяжелый язык даже не пошевелился.
– Вилка, – настаивал мужчина, – ну же…
По лицу пробежалась холодная жидкость.
– Не надо, – проблеяла я.
– Уже лучше, – одобрил собеседник и ухватил меня за плечи, – давай, давай…
Из серого мрака возникло лицо Олега, и я поняла, что глаза открылись. Комната покачивалась вверх-вниз… Около мужа стояла Томочка, сжимавшая в руках дурно пахнущую ватку.
– Мы на корабле? – прошептала я.
– На корабле? – поднял вверх брови супруг. – Отчего тебе такое в голову пришло?
– Стенки шатаются.
– Сейчас остановятся, – каменным голосом процедил Олег и велел: – А ну, отвечай немедленно, что это?
Скосив глаза в сторону, я увидела сумку, набитую стодолларовыми бумажками, и, едва не скончавшись от приступа тошноты, промямлила:
– Деньги, то есть не банкноты, вернее, не настоящие…
– Где взяла?
– На цветном ксероксе отпечатала.
– Подделка казначейских билетов во всем мире строго карается, – отчеканил муженек, – понимаешь, что тебе светит хороший срок, а?
Я попыталась, еле ворочая тяжелым языком, объяснить суть дела.
– Хотела отдать их одному человеку…
– Зачем?
– Ну розыгрыш…
– Шутка-малютка, – протянул Олег и поинтересовался: – А ну, колись быстро, зачем в клинику Чепцова уборщицей пристроилась? Отвечай, живо!
– Еще шланг с песком возьми, – обозлилась я, плохо понимая, как поступить.
Собственно говоря, давно собиралась рассказать супругу правду, но как только человек начинает беседовать со мной хамским образом, у меня моментально пропадает желание с ним откровенничать.
– Я никогда не заходила в клинику Чепцова, даже не слышала про такую!
– Врешь!
– Как ты смеешь так со мной разговаривать!
– Запросто. А как еще поступать с вруньей?
– Никогда не вру!!!
– Ой, не смеши.
– Ну, во всяком случае, делаю это не слишком часто!
– Сейчас как раз и настал подобный случай, – хмыкнул муженек, – ты, моя честная, не только бегала по коридорам со шваброй, но еще получила от одного из больных, мужчины с забинтованным лицом, 200 рублей для покупки сигарет «Парламент», а когда принесла пачку, он велел сдачу оставить себе. Неужели столь большой объем чаевых не удивил?
– Нет, мне там одна тетка дала десять долларов, но откуда ты знаешь про мужика? – удивилась я. – Мы там были с ним вдвоем, больше никого…
– И тебя не насторожил его голос?
– Голос как голос, – пожала я плечами, – обычный, как у всех. Ну что в нем было особенного?
– Ничего, – со вздохом ответил Олег, – просто это был мой голос!
– Твой голос? – изумилась я. – А как он оказался у того мужика?
Муж внимательно поглядела на меня:
– Одолжил.
– Одолжил! Такого не бывает!
– Конечно, не бывает, – хмыкнул супружник, – ну, теперь поняла?
– Что?
– Кто дал тебе деньги.
– Кто?
– Я!
– Ты?!!
– Ага.
– Погоди, погоди, – забормотала я, – а Львов, командировка, ты-то как оказался у Чепцова, а? Значит, тоже врал мне.
– Я находился на работе, – пояснил Олег, – а ты жутко мешала нам. Отвратительное поведение… Имей в виду, я знаю все!
Я натянула себе на плечи клетчатый шерстяной плед и безнадежно пробормотала:
– Господи, так устала, просто до смерти! Который час?
– Ну и сидела бы дома, – не дрогнул Олег, – кто велел день-деньской по улицам мотаться… Восемь утра сейчас, вы, дама, продрыхли кучу времени.
Услышав его каменный тон, я разрыдалась, шумно всхлипывая.
– Вилочка, – засуетилась Томуся, – милая, дорогая, любимая, перестань.
Потом она повернулась к Олегу:
– А ты тоже хорош, довел бедняжку до слез. На, Вилочка, на…
Около меня возникли три фигурки собачек.