– Смотри, – показала Томочка, – заведем новую полочку.

– Зачем новую? – удивился муж. – Старая-то чем плоха?

– А она со стены сорвалась, – пояснила подруга.

Внезапно Олег расхохотался:

– Бог шельму метит, не следовало давать ложные клятвы.

Я утерлась краем пледа и сообщила:

– Сам дурак. Хотела спасти Настю, бедную инвалидку, представляешь, мне прислали отрубленный мизинец, а Полина…

– Так ты решила спасти Анастасию Леонову? – присвистнул Олег и сел около меня.

Я кивнула.

– Она жива-здорова, – ответил супруг. – Вот что, дорогуша, можешь идти?

– Пожалуй, да.

– Тогда собирайся.

– Куда?

– Ко мне на работу.

– Ты меня арестуешь?

– Не пори чушь, просто предстоит длинный разговор, и провести его лучше в официальном месте. И потом, ты, наверное, хочешь познакомиться с Анастасией?

– Очень!

– Собирайся.

– Я поеду с вами, – заявила Тамара.

– А ребенок? – спросил Олег.

– Ирина приглядит за двумя, – отмахнулась Тома.

Через час мы сидели в кабинете Олега, и я рассказала абсолютно искренне все свои приключения. Тамара только хлопала глазами и изредка ойкала. Муж хранил мрачное молчание, ни разу не прервал меня, и лишь когда фонтан иссяк, поинтересовался:

– Ну, можешь назвать автора пьесы?

Я тяжело вздохнула:

– Нет.

– А ведь подобралась близко к разгадке, – хихикнул муженек.

– Сам не знаешь ничего! – Кто? Я? – возмутился супруг. – Между прочим, размотал все до конца.

– Можно подумать!

– Слушай, – обозлился Олег, – сейчас поймешь, как было дело!

Я тихонько вздохнула. Если бы стала просить, ни за что бы не рассказал, но стоит усомниться в его профессиональных качествах, и муж моментально желает доказать свою прозорливость. Сейчас он все выложит, и я наконец узнаю истину.

– Так, слушайте, – повторил Олег.

В отличие от «МММ», «Селенги» и «Хопер-инвеста», «Коммерческий дом «Просторы» лопнул не сам. Его владелец Ярослав Рюриков лично «обвалил» пирамиду, поняв, что она скоро рухнет. А то, что необременительный способ получать денежки вот-вот накроется медным тазом, Ярослав сообразил мгновенно и подготовился к этому моменту. Большую часть средств он просто зарыл в брошенной деревне со смешным названием «Старые собаки». Малую толику долларов, чтобы инсценировать отток капитала за рубеж, на самом деле рассовал по разным счетам…

– Но почему он не сбежал, отчего дал себя посадить? – спросила я.

– А ты подумай, – вопросом на вопрос ответил Олег, – поразмысли над одной интересной деталькой… Ну отчего милейший Ярослав во время следствия не произнес ни слова? По какой такой причине изображал немого? И отчего без памяти любящая мужика Ольга Зверева отказалась прийти к нему на свидание, не носила передачи и не явилась на суд? Странное поведение для дамы, обожавшей любовника, не правда ли… И откуда профессор Чепцов, милейший, талантливейший человек, взял деньги на создание своей клиники? Кто дал их ему и за какие услуги?

– Поняла!!! – заорала я, подскакивая на стуле. – Поняла! Сироткин не Сироткин, а Рюриков…

– Умница, – похвалил муж, – дошло наконец!

– Мне, мне объясните, – нервничала Томочка, – какой Сироткин, ничего не понимаю!

– Яков Петрович, – вздохнула я.

– Скорей всего весь план придумала Ольга Леонидовна Зверева, – сообщил Олег.

Феликс Ефимович Чепцов давно мечтал о собственной больнице, и Ярослав Рюриков, любовник Ольги, дал ему весьма крупную сумму для осуществления мечты, поставив некоторые условия. Профессор изменит ему в нужный момент внешность, вернее, «обменяет» ее. Сделает Рюрикова похожим на Якова Сироткина, а Якова Сироткина – на Рюрикова.

– Зачем? – изумилась Тамара.

– Яков Сироткин – уголовник со стажем, – пояснил Олег, – ему сидеть не впервой.

После последней отсидки мужик решил не возвращаться к матери, а бомжевал у метро, где его и увидела Зверева. Ольга Леонидовна подивилась небольшому сходству грязного бродяги с ее любовником и спокойно прошла мимо. Но уже на следующий день зазвала мужика к себе, велела вымыться, дала одежду… В голове ее оформился план. Феликс Ефимович филигранно провел операцию. В ней, кроме Ольги, было задействовано еще два человека, которым профессор доверял безоговорочно. Единственное, о чем все забыли, так это о девушке-видеооператоре, молоденькой Полине, которая записывала операции на пленку. Она и запечатлела процесс превращения Рюрикова в Сироткина.

Переделанный «Ярослав» преспокойненько сидел дома и ждал ареста.

– Зачем? – вновь изумилась подруга.

– О господи, – вздохнул Олег, – ну не хотел настоящий Ярослав находиться в бегах и вздрагивать при виде любого милиционера. А так суд состоялся, срок дали, про Рюрикова все забыли, Якову выдали вполне хорошую сумму, на которую тот собирался жить после отсидки. А Ярослав, получив фамилию Сироткин, занялся торговлей продуктами и весьма преуспел в данном бизнесе, вновь стал обеспеченным человеком, не таким, естественно, как во время аферы с «Просторами», но вполне и вполне денежным. Он ничего не опасается. У закона к отсидевшему уголовнику, твердо вставшему на путь исправления, нет никаких претензий. И потом, возьми современных коммерсантов и поройся в их недалеком прошлом… Да у девяти из десятка за плечами криминальные дела…