– А если паспорта с собой нет?

– Тогда пройдемте для выяснения личности, – не дрогнул ребенок в форме.

Я со вздохом вытащила бордовую книжечку. Мальчишка повертел странички.

– Адресок прописки назовите.

– Интересное дело, – окончательно возмутилась я, – может, еще и номер паспорта следует наизусть выучить? Тебе фотографии мало? Между прочим, отлично там вышла, хотя обычно выхожу похожей на чучело!

– Зато сейчас сильно на индейца смахиваете. Просто Чингачгук на тропе войны, – неожиданно засмеялся милиционер.

Я вытащила из сумочки пудреницу и уставилась в зеркало. Сильное, должно быть, произвожу впечатление… То-то люди, идущие по платформе, бросали на меня косые взгляды!

Весь лоб и щеки перемазаны черным, а губы и подбородок темно-синим. Я раскрыла рот. Так, язык смахивает на перезревший баклажан. Понятно теперь, отчего такой гадостный привкус во рту. Это паста из шариковой ручки, которую я сгрызла в ажиотаже.

– Почему сидите на скамейке?

– Отдыхаю.

– Дома отдыхать положено.

Я глубоко вздохнула. Ну как объяснить милому бдительному ребенку, что как раз в родных пенатах никто не даст мне спокойно раскинуть мозгами. И потом там небось Анелия Марковна, Даня, воющие, словно мартовские коты, младенцы и Ирина, остервенело пекущая пироги на кухне.

– Вот что, молодой человек, – строго ответила я, – паспорт проверил? Прописка московская, сижу себе спокойно, никому не мешаю, совершенно трезвая. И вообще, почему ты ко мне подошел, а вон ту жуткую бомжиху на соседней скамейке оставил без внимания?

Милиционер спокойно пояснил:

– Так я знаю ее. Она тут каждый день спит, тихая женщина. А про вас дежурная по станции сообщила: «Иди, – говорит, – Витюша, проверь. Тетка там страшная, бормочет что-то, сидит давно. Может, из психушки сбежала!»

– Я совершенно нормальная! Между прочим, мой муж работает в милиции, на Петровке, майор Куприн Олег Михайлович, можешь проверить.

– Да нет, – отмахнулся милиционер, – сидите себе, коли хотите, только, по мне, лучше дома на диване перед теликом, а не на платформе в метро…

Помахивая дубинкой, он пошел по перрону, внимательно глядя по сторонам. Милый мальчик, бдительный и аккуратный, небось любимый сын у мамы…

Я вышла на улицу, купила в ближайшем киоске бутылку минеральной воды, упаковку бумажных платков и старательно протерла лицо. Потом принялась звонить. Сначала Федотову, следом Боброву, но ни там, ни там никто не брал трубку. Зато у Савельева отозвался дребезжащий старческий голос:

– Алле! Алле!

– Позовите, пожалуйста, Юрия Константиновича.

– Так на работе Юрка, – пояснила бабушка.

Стараясь говорить как можно более убедительно, я заявила:

– Вас беспокоят из магазина «М-видео». Юрий Константинович просил предупредить его, когда в продажу поступит телевизор «Филипс суперстар».

– Ничего не знаю, – бормотала женщина, – он меня никогда в известность о планах не ставит.

– Как нам быть? – притворно вздохнула я. – Прибыл только один аппарат по старой цене. Завтра уже другую поставят. Мне бы знать, возьмет он телевизор или нет? А то желающих полно!

– На работу позвоните, – наконец сообразила бабка.

Тихо ликуя, я прогундосила:

– Так телефон только домашний.

– Пишите, – распорядилась старуха.

Радуясь, что так ловко добилась своего, я быстренько потыкала пальцем в кнопки и услышал бодрое:

– Фирма «Стройвест», здравствуйте.

– Позовите, пожалуйста, Юрия Константиновича.

– Не вешайте трубку, – вежливо ответил почти детский голос, – сейчас переключу.

Раздалась заунывная мелодия, потом приятный баритон:

– Слушаю.

– Юрий Константинович?

– Да.

– Вы никуда не уйдете?

– До семи на месте, а что?

– Хочу подъехать.

– Приезжайте и спасибо за обращение в «Стройвест».

Записав адрес, я рванулась в метро.

У компании «Стройвест», судя по всему, отлично шли дела. В помещении был только что сделан качественный ремонт, а в кабинете, где находилось место Савельева, стояло два роскошных офисных стола с компьютерами. За одним элегантно одетая девушка, возившаяся с клавиатурой, подняла голову: