Что же ему предпринять? Где остановиться на ночь? В создавшейся ситуации человек, не имеющий удостоверения, вызовет подозрение в любом отеле. Использовать офицерское — слишком рискованно. Может, бордель? Нет. Там будут искать в первую очередь. Прогуливаться по улицам? Там наверняка полно охранников, занятых его поисками.

Дюмарест вышел на улицу. Небо постепенно затягивалось тучами; сильно похолодало. Эрл выбросил в мусорник бумажник и лазер и зашел в ближайший магазин. Он купил легкое пальто: человек без верхней одежды в такую погоду будет смотреться слишком подозрительно. Расплачиваясь за покупку, Эрл поинтересовался:

— Как мне добраться до вокзала? — спросил он продавца.

— Который вам нужен? Подземка или железнодорожный?

— Второй.

— Пять кварталов на север и три — к востоку отсюда. Вы приезжий?

— Да, прилетел только вчера. Ваш город очень красив.

— Этот? — клерк презрительно поджал губы: — Вы просто не видели столицы! Технос — просто настоящий современный гигант! А этот скорее похож на казармы. Он просто наводнен военными; куда ни глянь — везде сплошные мундиры! А вы на службе?

— Нет; я здесь по делам гражданской фирмы.

— Вам везет! А меня забирают на службу через неделю. Два года трубить безвылазно! И все потому, что эти болваны на Кесте не хотят жить по-человечески. Ведь даже ребенку понятно, что им же будет лучше при власти нашего Технарха! Но они — глупцы и упрямцы! Так что мне предстоит два года служить там на охране какого-нибудь объекта. И, может статься, схлопочу нож в спину от слишком ретивого местного жителя!

— Глупцы, — согласился Эрл. — Но зачем посылать вас туда? Почему нельзя использовать людей, набранных на Лоуме?

Молодой человек смотрел непонимающе:

— Каких людей?

— Вам неизвестно об этих специальных наборах? — Эрл посмотрел в удивленные глаза юноши. — Впрочем, неважно. Я, наверное, что-то перепутал. Никогда нельзя верить слухам.

Вокзал, на который приехал Эрл, находился на возвышении, откуда как на ладони был виден весь город. Вся территория вокзала и посадочного поля была наводнена охранниками. Эрл прошел сквозь толпу, направляясь к справочной. Железная дорога по форме представляла собой петлеобразную систему; поезда к столице шли и в западном и в восточном направлениях, проходили по побережью и по общей ветке возвращались в Технос.

Помня об охранниках, Эрл направился к кассе.

— Один билет до Фарбейна, пожалуйста.

— В один конец или прямой-обратный?

— Двойной.

Клерк оформил билет, отметил его в компьютере и взглянул на Дюмареста:

— Ваше удостоверение, пожалуйста.

Эрл протянул карточку Керона. Это было рискованно. Но поскольку им еще не было известно, что Эрл изменил цвет кожи, а его и клерка разделяла пластиковая перегородка, не позволяющая рассмотреть его подробно, то риск чуть уменьшался.

Клерк взял протянутую карточку, ввел данные в компьютер.

— Все в порядке, майор, — он протянул билет и удостоверение Эрлу:

— Платформа номер два. В вашем распоряжении двадцать минут до отправления.

Он даже не взглянул в лицо Эрла, возвращая документ…

Из своего окна Мада Грист в задумчивости смотрела на медленное и мягкое движение снежинок. Снегопад начался около часа назад, и теперь макушки деревьев ближнего леса, ровное обширное поле, все выступы зданий и балконы были покрыты мягким белым одеялом, переливающимся в свете огней отеля. Есть какое-то грустное очарование в снегопаде, думала она, в неповторимости, красоте каждой отдельной резной снежинки, которая, находясь полностью во власти ветра, кружится, волнуется, движется, но так или иначе оказывается частичкой снежного покрова, частью чего-то целого, монолитного.

Как и человек, решила она, сравнив. Он рождается, мечется, совершает разные поступки, ошибается, исправляет — и так всю жизнь, чтобы прийти в конце концов к печальной неподвижности. Но все-таки сравнение не совсем точно, поправила она себя. Ведь люди в отличие от пассивных снежинок могут, совершая поступки, выбирать направление своего перемещения, жить там, где им нравится.

Мада вздохнула и отошла от окна, постепенно возвращаясь в реальность. Ее комната, мягко освещенная изнутри неярким светом, почти тонула в полумраке. Она включила контрольный индикатор часов; сверкнув ярким пятном, он напомнил, что в ее распоряжении осталось лишь около получаса до начала обеда. Она отмахнулась от него и приблизилась к большому зеркалу, укрепленному в стене.

Шелковая рубашка бесшумно упала к ее ногам. Ноги были длинными, изящными, хорошей формы, начиная от тонких лодыжек и кончая сильными округлыми бедрами. Зеркало отражало всю ее стройную фигуру, подчеркнуто тонкую талию, великолепную высокую грудь и женственную мягкость плеч. Она провела руками по бархатистой коже груди и изгибу шеи…

Часы, просигналив, снова напомнили ей о распорядке; через два часа начнется заседание Совета. Только Варгасу может прийти в голову созывать Совет в столь неудобное время! Он становится все более беспокойным и странным день ото дня; Мада решила, что Совет прекрасно может состояться и без ее участия. Это будет не первое и, она знала наверняка, не последнее заседание, которое она пропустит. Вечером у нее есть более неотложные дела, требующие ее участия.