Потом мы вошли в темный, узкий проулок, и события приняли по-настоящему сверхъестественный оборот.

Втащил нас туда бультерьер, всегда считавший своим долгом поднять лапу у любого предмета и воспользовавшийся всеобщей сумятицей. Он бросился к стене со множеством «меток», но на полпути внезапно замер, таращась в полутьму. Тявканье остальных псов смолкло, словно на семь собачьих морд одновременно надели намордники.

Проулок был полон глаз.

Из теней на нас уставились сотни маленьких мордочек. Позади меня проносились грузовики, я чувствовал спиной тепло солнечного света — успокаивающие приметы реального мира. Но в проулке все замерло и даже время как будто остановилось. Похожие на луковицы тела крыс были неподвижны, они жались друг к другу около мешков с мусором, зубы оскалены, головы торчат из дыр и прорезов. Двигались только блестящие усики — это тысячи ноздрей принюхивались к воздуху.

В самом дальнем углу на верхушке подтекающей груды мусора расположился одинокий кот. Он тоже глядел на меня, никак не реагируя на мою маленькую собачью армию, но явно раздраженный тем, что я забрел в этот проулок. Под его высокомерным взглядом я сам себе показался карликом — типа уличного парнишки, случайно наткнувшегося на пятизвездочный ресторан в поисках места, где бы отлить.

Кот мигнул красными глазами и зевнул, показав закручивающийся красный язык.

«Совсем не глупо», — подумал я.

Если мои доберманы заметят этого кота, то кинутся к нему, затащив меня и всю остальную свору глубоко в проулок. Нетрудно представить себе, как я возвращаю портье семь покусанных крысами, почти впавших в бешенство животных — и навсегда лишаюсь возможности заработать хотя бы цент на выгуливании собак.

— Пошли, ребята, — пробормотал я и потянул назад зажатые в горсти поводки. — Тут не на что смотреть.

Но они были парализованы, пригвождены к месту этой галактикой глаз.

Кот снова открыл рот, издал долгое, сердитое «мур-р-р-роу…»

И доберманы сбежали, словно испуганные кошки.

Оба подпрыгнули, развернулись в воздухе и мимо меня рванули к солнечному свету. Остальные толпой бросились за ними, опутывая поводками мои ноги и буквально волоча на улицу.

Все, что я мог делать, — это стараться устоять на ногах, когда мастифф вырвался вперед и помчался на полной скорости. Он утянул остальных на проезжую часть, и прямо перед нашими носами с воем и желтой мигалкой пронеслось такси. Приземистый фургон для доставки заказов на дом объехал нас, визгливо сигналя, напугав мастиффа и заставив его резко свернуть влево.

Сейчас мы двигались посередине улицы. Впереди прогрохотал мусоровоз, следом за нами ехал тот самый фургон для доставки заказов. Мы попали внутрь трафика, как если бы я решил совершить небольшую прогулку на запряженной собаками колеснице.

К несчастью, я забыл прихватить с собой колесницу, поэтому спотыкался, едва удерживаясь на ногах, поскольку поводки все еще обматывали их. И если бы я упал, мастифф, без сомнения, даже не подумал бы остановиться, так и мчался бы, обдирая мне лицо об асфальт. И даже если бы свора остановилась, заметив, что с меня заживо сдирают кожу, нас переехал бы следовавший позади фургон.

Он все еще громко сигналил, очевидно, стремясь таким образом помочь, и два парня в задней части мусоровоза смеялись, тыча в меня затянутыми в перчатки пальцами. Пара посыльных на велосипедах, все из себя в перфорированной лайкре, промчались мимо; мои псы выглядели просто как еще одна компания простофиль на родео.

Вся процессия свернула, объезжая дорожных рабочих впереди, и внезапно мои ноги заскользили по большому пространству рассыпанного песка. Я заметил брошенную коробку из-под пиццы, встал на нее и, махая для равновесия свободной рукой, поехал на коробке, словно на доске по побережью.

Это стало почти забавно, но тут мусоровоз начал замедляться и остановился перед большим жилым зданием со сваленными снаружи длинными, похожими на какашки мусорными мешками. Он заполнил собой всю улицу, не оставив нам прохода.

Наша инерция пошла на убыль, и энергия тесно сбившейся своры перешла в укусы и лай. Однако к этому времени мелкие собачки уже едва стояли, буквально повиснув в мешанине поводков и ног. Даже мастифф устал, вывалив длинный, изогнутый язык.

Один из парней на мусоровозе заработал большим рычагом, и прямо перед нами с металлическим скрежетом раскрылась огромная «глотка» машины. Второй спрыгнул на землю и закричал, обращаясь ко мне сквозь грохот:

— Эй, босс! Ты не водил этих дворняг вон в тот проулок?

— Да, и что?

Он покачал головой.

— Плохая идея. Даже мы туда больше не заглядываем. Не стоит этого делать.

Я стоял, все еще пытаясь восстановить дыхание.

— Что вы имеете в виду?

— Ты что, не слышал о кризисе? Учитывая, что творится, приходится проявлять уважение и отдать крысам часть этого города, сечешь? — Он засмеялся, похлопывая по грохочущему металлу затянутой в перчатку рукой. — В особенности если не имеешь большого грузовика, где можно укрыться. В наше время свора дворняг тебя не защитит.