Но потом в одурманенном мозгу старухи закопошились тревожные мысли. Чем занимаются ее внучки вместе с Асей? Почему в доме постоянно толкутся неизвестные бабы и мужики? Чего народ прет к ним косяком?

Встряхнувшись, Вера Ивановна с пристрастием допросила Катьку, старшую внучку, и узнала интересную вещь. Ася, Лена и Катя организовали нечто вроде брачного агентства, устраивают чужое счастье за деньги.

Вера Ивановна остановилась и спросила:

– Поняла?

– В общем и целом да, – кивнула я, – но ничего страшного в подобной деятельности нет, даже благородно сводить вместе одинокие души.

– Одинокие, – нахмурилась старуха, – другим они занимались!

– Чем? – насторожилась я.

– Шахером-махером, – вздохнула старуха.

– Что вы имеете в виду?

Вера Ивановна взяла сигареты.

– Ну, допустим, хочешь ты муженька найти, хорошего, а главное, при деньгах. Или любишь кого сильно, а он женат, как заполучить мужа?

Я посмотрела на старуху.

– Ну… поискать другой объект, мужчин много.

– Это ты так считаешь, – ухмыльнулась старуха, – а другие упрутся рогом и лишь того самого желают зацапать любым путем. Вот мои девки вместе с Аськой всем этим и занимались, мужа с женой разводили и новые парочки составляли. Прикинь, сколько народа их ненавидит. Когда Аську кокнули, я до одури испугалась, ясное дело, кто-то из брошенок постарался.

– Почему же вы милиции правду не рассказали? – возмутилась я.

Вера Ивановна принялась тыкать окурком в консервную банку.

– Так внучки мои, Ленка с Катькой, тоже в деле. Небось контору свою не регистрировали, налоги не платили, понимаешь, чем это пахнет? Я, правда, как тебя увидела, подумала: Роза за мужа отомстить решила! Ну и посоветовала тебе убежать, думала, коли Розку арестуют, она правду про сводниц-разлучниц натреплет, и моих внучек прищучат. Аськи уже нет, чего разбираться, пусть уж Ленка с Катькой зла не получат. Но сейчас вот я поразмыслила…

– Что-то я плохо ситуацию понимаю, – сказала я, – откуда вы про Башметову знаете?

Вера Ивановна принялась трясти банки, стоявшие на столе.

– Пустые, – с обидой констатировала она, – все выжрали. Откуда про Башметову знаю? Так стенки тонкие, сколько раз он Аське говорил: «Розка, сучка, ревнивая до одури, скандалы устраивает, денег хочет и злится». Ну я и подумала… Ох, голова у меня разболелась…

– Где ваши внучки? – резко спросила я.

Вера Ивановна зевнула, было видно, что старухе не хочется продолжать разговор.

– Испугались они, Ленка в Питер подалась, у нее там подруга живет, сказала мне: «Устала очень, поеду отдохну». Во, думает, я дура и ничего не знаю. А Катька тут.

– Позовите ее!

– Тут, в смысле, в Москве, дома ее нету, ты вечером наведайся, около одиннадцати. Только меня не выдавай, скажи, тебе… э… в общем, с Аськой ты договаривалась, к ней пришла, клиентка, ясно? Потряси Катьку, она небось убийцу знает! У них, наверное, список всех баб в наличии.

– И почему вы мне все это рассказали? – не сдержала я удивления.

Вера Ивановна встала.

– Внучек жалко, боюсь за них. Коли Аське баба отомстила, она и Катьке с Ленкой дерьма навалять может. Девки, кстати, сами это поняли и испугались. У нас дома после того дня, как тело Аськи увезли, тишь да гладь стоит, никаких визитеров. Ленка в Питере, Катька смирная ходит. Значит, боятся. А ты убийцу ищешь, найдешь, и нам хорошо, просекла?

Я кивнула.

– Значит, сейчас уходи, – повторила Вера Ивановна, – и возвращайся в одиннадцать.

Дверь в квартиру Линды опять открыла здоровенная бабища, я поднапряглась и вспомнила ее имя.

– Спасибо, Зина.

Домработница кашлянула и гулким басом спросила:

– Ты Ольга?

– Да, – ответила я, стаскивая сапоги.

– Ох и злилась Линда утром, – заквохтала Зина, – хотела тебя в бригаду поставить – глянула, а ты смылась. То-то она орала! Ваське по лбу зафигачила, а мне вон как досталось, гляди-ка.

Перед моим носом появилась расцарапанная рука.

– Линда вас бьет? – изумилась я.

Зина угрюмо закивала:

– Еще как колошматит, чем ни попадя! Ваське сегодня разделочной доской досталось, а мне щеткой для волос, с железными пупырями, больно, однако.

Я молча сняла куртку, можно лишь удивляться, каким образом маленькая, хрупкая женщина оказалась способна справиться с двумя стокилограммовыми тушами.

– Влетит тебе, – бубнила Зина, идя за мной по коридору, – Линда на расправу горячая, оплеух надает.

– Ничего, отобьюсь, – улыбнулась я.

– Ты ща опять уйдешь или дома посидишь? – переменила тему домработница.

– Пока здесь останусь.

– Слышь, Ольга, – попросила Зина, – устала я, сил нет, вся изработалась, пойду прилягу у Васьки на диване. А ты, сделай милость, услышишь, что Линда идет, толкни меня. Хорошо?