Мария Ивановна умолкла, а потом, сделав вид, что ей нужна какая-то вещь из шкафа, возле которого сидела Раиса, встала, подошла к ней и, одной рукой роясь на полках, второй очень осторожно помяла край шубки. Пальцы ощутили мягкий, шелковистый натуральный мех, никакого противного поскрипывания синтетики. Манто было из норки и стоило целое состояние.

– Вот какие у нас пенсионерки-кладовщицы случаются, – подвела итог домоуправ, – белужьей икрой питаются и в эксклюзивных шубах в домоуправление приходят. Кстати, еще один интересный момент: она к себе в квартиру никого не пускает, ни сантехника, ни электрика, ни разу заявку не оставила, уж не знаю, каким образом выкручивается, если чего ломается.

Ильяс принес добытые сведения Асе, а та, захлопав в ладоши, воскликнула:

– Здорово! Именно так я и предполагала, теперь отправляйся к самой Раисе и попробуй разговорить старуху.

– Судя по всему, – напомнил Ильяс, – Нестеренко нелюдима, каким образом я к ней попаду?

Ася потерла руки:

– На всякую хитрую мышеловку есть свой ключ! Я позвоню бабусе по телефону, представлюсь главным редактором журнала… э… «Рупор».

– Есть такой? – удивился Ильяс.

– Неважно, – отмахнулась Ася, – сейчас огромное количество всяких кретинских изданий… Ладно, сиди тихо и слушай!

Не успел Ильяс охнуть, как Локтева схватила трубку и затараторила:

– Будьте любезны Нестеренко! Раиса Ивановна? Здравствуйте, вас беспокоит главный редактор ежемесячника «Рупор» Ольга Фокина. Встречали когда-нибудь наш журнальчик? Нет? Не беда, он похож на… «Огонек», знаете? Ага, вот мы точь-в-точь такие. Зачем вас беспокою? Вы ведь долгие годы проработали на заводе «Астра»? [3] Предприятию исполняется шестьдесят лет, мы готовим материал, посвященный славной дате. Да, да, знаю, вы служили простой кладовщицей, но, увы, ветераны уходят, а для молодых ценно любое воспоминание. Если разрешите, наш корреспондент приедет и возьмет интервью. Нет, нет, никаких фотографий, просто беседа. Допустим, когда вы пришли в «Астру»? Что за люди тогда трудились около вас? Может, припомните несколько веселых историй. О нет, мы не собираемся разбалтывать государственные тайны, что-нибудь бытовое, некий казус… А… А… Ха-ха-ха! Вот об этом и расскажете. Назначайте время и место.

Ильяс во все глаза следил за раскрасневшейся Асей, а та, швырнув трубку, радостно заявила:

– Вот как себя вести надо, переть напролом. Бабуська пустила слезу и теперь готова на все. Слушай меня! Эта Раиса действительно долгие годы служила при барахле, уж не знаю, зачем на предприятии кладовщица нужна, может, спецодежду выдавала. Только потом она с завода ушла, ее взял к себе в дом не кто иной, как главный конструктор Марк Матвеевич. У него, совсем не юного, ребеночек родился, жена его, Луиза Иосифовна, тоже не первой молодости была. Уж как у них наследник получился, одному богу известно, только, всем на удивление, она произвела на свет мальчика, и Раиса у паренька в няньках ходила. Этот Марк Матвеевич, похоже, жуткий жук был, Нестеренко из «Астры» не уволили, она там на службе числилась и, наверное, «зряплату» получала, а сама пеленки стирала. Люди во все времена устраиваться умели, Марк Матвеевич не исключение: и няньку получил, и денег ей не платил. В общем, так: изо всех сил стараешься понравиться бабке, а потом узнаешь у нее, где сейчас живет Луиза Иосифовна, адрес ее нужен, телефон, в общем, любые сведения.

– А если она их не знает? – предположил Ильяс.

– Думаю, сразу не сообщит, – кивнула Ася, – но ты уж постарайся, влезь в душу к Раисе, ей совершенно точно все, что мне надо, известно. И еще, порасспрашивай тетку о ее детстве, предполагаю, что она из деревни Веревкино. Но мне нужно точно знать, так ли это. Ясно?

Ильяс кивнул:

– Хорошо, когда идти? Завтра?

Ася сердито щелкнула языком:

– Увы, нет. Бабка велела позвонить через три дня, она собралась куда-то поехать, что лишний раз подтверждает мои догадки.

– Какие? – полюбопытствовал Ильяс.

Ася хмыкнула:

– В принципе, все. Ну откуда у нее деньги? Нынешние пенсионерки, если они одинокие, как Раиса, дома сидят, нету у них денег по санаториям раскатывать. Если и сделали в свое время запасы на старость, то давно их в бардаке реформ потеряли. А у Раисы и икорка, и шубка, и отъезд в Подмосковье, знаешь, о чем это говорит?

– Нет, – честно ответил Ильяс.

– Да о том, что ей капают тугрики, – весело пояснила Ася, – есть некое денежное море, из которого Раиса Ивановна ведрышком рублики черпает. То-то! И я, похоже, знаю… Ладно, тебе это неинтересно, получил за работу конвертик, и хорошо. Значит, через три дня!

Но потом Ася позвонила Ильясу и бодро сказала:

– Отбой. Без тебя справилась!

Ильяс, естественно, не стал встречаться со старухой.

– У тебя есть ее телефон? – в нетерпении воскликнула я.

Ильяс быстро замотал головой:

– Нет, нет.

– Адрес давай.

– Тоже не знаю!

– Разве можно так глупо врать? – удивилась я. – Только что ведь рассказывал, как ходил в домоуправление!

Ильяс кашлянул:

– Ну, в общем…

Я топнула ногой:

– Кажется, ты плохо оцениваешь нависшую над тобой опасность! Асю убили из-за того, что она вышла на след Луизы Иосифовны! Ты ей помогал, значит, следующий в очереди на кладбище!

Ильяс вцепился пальцами в столешницу, его лицо выглядело невозмутимым, но костяшки побелели.

– Ничего я не знаю. Ася не рассказывала подробности…

– Ты это убийце объясни, – перебила я, – впрочем, она не станет церемониться, снова переоденется Снегурочкой – и бац, нету Ильясика. Вот и рассказывай потом Петру, что на самом деле зря пострадал.

– Какому Петру? – ошарашенно промямлил Ильяс.

– Говорят, у ворот рая стоит с ключами в руках святой Петр, – спокойно пояснила я, – уж не знаю, так это или нет, но, похоже, у тебя, если не сообщишь мне координаты Раисы, в самое ближайшее время появится возможность лично проверить, правду ли болтают люди о том свете.