Лицо Ильяса вытянулось, глаза словно провалились внутрь черепа, в наступившей тишине мне был хорошо слышен голос, звучавший из радиоприемника:

– Катечка Новикова, вечернее шоу «Домой», итак, всем-всем…

– Кое-кто сегодня может и не попасть домой, – чтобы окончательно добить парня, заявила я. – Жизнь такая странная штука: ушел здоровым, веселым и… не вернулся.

Лицо Ильяса мгновенно потеряло мужественность, красота стекла с него, словно вода со скользкой клеенки. Из кармана пиджака он выхватил мобильный, дорогой, новый аппарат и хриплым голосом сказал:

– Чуяло мое сердце, вляпалась Аська в дерьмо! Пиши телефон Раисы Ивановны.

Получив все необходимые данные и велев Ильясу сидеть тихо-тихо или, еще лучше, взяв семью, временно переменить место жительства, я поехала домой к Линде. На дворе почти ночь, старушка Нестеренко, счастливая обладательница норковой шубы, давным-давно спит. Завтра с утра побеспокою бабушку, а сейчас следует и самой отдохнуть.

Дверь мне открыла Линда. Подбоченившись и отставив в сторону правую ногу, она сурово спросила:

– Где шлялась? Если полагаешь, что сможешь здесь как родственница бесплатно жить и питаться, то ошибаешься!

Я быстро вытащила кошелек.

– Вот, я устроилась на работу.

– И куда же? – недоверчиво поинтересовалась хозяйка.

Я стала стаскивать смертельно надоевшие за день сапоги.

– Нашла свою бывшую одноклассницу, она вышла замуж за богатого человека и теперь шикарно живет. Ей нужна нянька для ребенка.

– Ну-ну, – кивнула Линда, – значит, скоро съедешь?

– Какая тебе разница, кто в чуланчике спит? – взмолилась я и в ту же секунду почувствовала, как в верхней челюсти запульсировала боль.

– В принципе, никакой, – пожала плечами Линда, – лишь бы ты лавэ отстегивала. Ладно, когда расплатишься?

Я пересчитала купюры.

– Могу сейчас сразу за четыре дня.

– Давай, – прозвучало в ответ.

Когда бумажки перекочевали в карман хозяйки, Линда заметно повеселела.

– Вот и хорошо, – жмурясь, словно сытая кошка, сказала она, – ступай чай пить, там сайра есть.

При упоминании о рыбных консервах я вздрогнула, но Линда, не заметив моей реакции, продолжала:

– В принципе, ситуация проста. Все, кто тут колбасится, приносят с собой жрачку и складируют ее в холодильнике, такой общий котел. Мы потом ничего не считаем, просто едим, здорово?

– Ага, – кивнула я, – коммуна.

– Хоть чего приволоки, – вещала Линда, – батон хлеба, уже хорошо. Если с пустыми руками разок явилась, не беда, но уж завтра подумай о харчах, ясно?

Наверное, следовало развернуться и бежать к метро, где открыт круглосуточный магазин, но перспектива вновь натягивать тяжелые сапожищи, топать по жидкой грязи показалась мне настолько ужасной, что я быстро сказала:

– Просто так спать лягу, устала очень.

Линда усмехнулась:

– Сказано: чай пей и еду бери, но завтра пополни запасы.

– Непременно, – пообещала я и, подхватив сумку, двинулась в сторону чуланчика.

В душе я была уверена, что сейчас свалюсь на раскладушку прямо в джинсах и свитере, но, очутившись в крохотном помещении, ощутила голод и решила все же воспользоваться любезным предложением Линды, сходить выпить чаю.

На кухне обнаружился Вася, голый по пояс, он сидел, уткнувшись носом в книгу.

– Привет, – сказала я, распахивая дверцу холодильника.

– Угу, – пробубнил Вася.

– Как дела? – Я решила из вежливости поддержать разговор.

– Ага.

– Все нормально?

– Эге.

Поняв, что Вася не расположен к беседе, я сосредоточила свое внимание на полках и сделала неутешительный вывод: жадная Линда радушно пригласила постоялицу поужинать лишь по одной причине: в холодильнике ничего нет, только в самой глубине мирно маячит все та же миска, наполненная сайрой. Но мне совершенно не хочется лакомиться рыбками, в которых с утра искупался кот. Впрочем, следовало выбросить консервы, но я, выудив из миски Бакса, поставила ее в рефрижератор. Однако Линда молодец! И вежливость соблюла, и ничего не потеряла.

Внезапно Вася со стоном потянулся.

– Жрать хочешь? – спросил он. – Возьми булку.

– Где она?

– Вон, на часах.

– Где? – удивилась я.

– Часы видишь?

– Нет.

Вася ткнул пальцем в непонятный предмет, стоявший у стены, я с большим удивлением уставилась на конструкцию, похожую на гонг. Довольно длинная деревянная нога, на ней болтается круглый кусок, когда-то, наверное, ярко блестящего, а теперь тусклого металла. Сбоку приделана полочка, на которой лежат молоток и буханка белого хлеба.