Шрифт:
Наверное, надо спросить у Зины, где и сколько раз она встречалась с сатаной, но я предпочла промолчать, а домработница продолжала излагать события:
– Зашипел, засвистел, потом как скажет: «Зинаида, продай душу!»
– Кто это сказал? – изумилась я.
– Так дьявол!
– Ты ничего не перепутала?
– Нет, конечно, – обиделась баба.
– Он не мог завести диалог!
– Почему?!
– Ну… так!
– Во всех кино показывают, как черт душу покупает!
Я крякнула, и тут Зина заголосила:
– Вон он, вон, гляди!
Я обернулась, на пороге маячил Бакс. Услыхав нечеловеческий вопль Зинаиды, кот молнией метнулся в коридор.
– Видела? – в полном изнеможении поинтересовалась баба.
– Нет, – быстро соврала я, – тебе показалось.
– Он был!
– Никого не было, абсолютно!
Зина вздрогнула:
– Смерть меня поджидает, чует мое сердце!
Я погладила лентяйку по плечу.
– Ты просто устала.
– Ага.
– Иди отдохни.
– Верно.
– Поспи.
– Хорошо.
– Только у себя дома.
– Ну… Линда заругается.
– Ничего, я объясню ей, что ты слишком много сегодня сделала. Помою кухню сама.
– Да?
– Да!
– Ну ладно, – протянула Зинаида, – должна же и от тебя быть какая-то польза.
Глава 25
Утром я вскочила очень рано и стала тихо одеваться. Противный Бакс спрятался где-то в квартире. Напугав до одури Зину, он затаился в некоем укромном убежище. Оставалось лишь надеяться на то, что котяра не попадется на глаза Линде, та живо сообразит, какой черт перемещается по квартире. Интересно, когда кот снова обрастет шерстью и с него можно будет стащить одежду? Хорошо хоть Линда считает, что Бакс сейчас играет свадьбу на чердаке, и не ищет своего любимца.
Путь до Веревкина оказался суматошным. Сначала я тряслась в электричке, потом села на автобус, докатила до места с поэтическим названием «Обжорово», зашла в местный магазин и спросила у продавщицы:
– Не подскажете, где тут тропинка на Веревкино?
Сильно накрашенная блондинка оторвала взор от растрепанного журнала и мрачно сообщила:
– Здесь не справочное бюро.
– Конечно, но, кроме вас, тут никого нет, где же узнать дорогу? – попыталась я наладить контакт.
– Мое дело какое? На остановке поинтересуйся, – вякнула грубиянка.
Я вышла на улицу и обозрела абсолютно пустую дорогу. Пришлось снова обращаться к неприветливой торгашке:
– Извините, людей на остановке нет.
– Прямо беда, – неожиданно вступила в разговор баба, – горю синим пламенем. Неделю назад тута не пропихаться было, а как мороз вдарил, так народ по щелям попрятался и в магазин не ходит. За фигом я столько хлеба заказала?
Я машинально посмотрела в сторону прилавка, заваленного батонами, заметила среди них булочку с корицей и попросила:
– Дайте, пожалуйста, вон ту плюшку и маленький пакет кефира, я рано из Москвы выехала, не позавтракала, теперь есть захотелось.
Получив просимое, я отошла в сторону и, устроившись на подоконнике, начала есть. Сперва заболел зуб, потом стало понятно: булка несвежая. Выбросить ее на глазах у продавщицы показалось мне неприличным, и я, снова вернувшись к прилавку, попросила:
– Можно пакетик взять?
– Рубль гони, – велела баба и, получив монетку, стала наблюдать, как я, положив булку в мешочек, запихиваю ее в сумочку.
– Зачем еду комкаешь? – неожиданно спросила она.
– Сразу столько мне не проглотить, потом доем.
– Чего там жрать, на один укус.
– Да, вы правы, – кивнула я и пошла к двери.
– Эй, стой!
Я обернулась.
– Ты моя покупательница, – по-прежнему сурово заявила продавщица, – могу теперь и ответить. Веревкино тут близко, налево по дороге, полтора километра. Только что ты там забыла?
– Дачу на лето ищу, ребенка вывезти, – быстро нашелся ответ.
Баба засмеялась:
– Откуда про Веревкино услыхала?
– Женщина одна подсказала, мы на детской площадке познакомились, – улыбнулась я.
Торговка захихикала:
– Ну, ну, сгоняй по морозцу, коли присоветовали. Знатное местечко Веревкино, понравится до жути.
– Значит, налево? – решила я уточнить еще раз дорогу.
– Ага, спокойно чапай. Там трактор колею разгреб, его из Овсянкина прислали, – вдруг обрела редкостную словоохотливость мрачная тетка, – овсянкинцы хорошо живут, вот сами о себе и позаботились, чтоб по сугробам не переть.