Вы даже представить себе не можете каких усилий мне стоило не выдать насколько я потрясена этой невинной на первый взгляд фразой Ники. Потому что для меня эта фраза была подобна взрыву, рушащему все.

— Да, конечно, — Вериангер склонился перед Никой.

Она протянула ему руку:

— Я очень признательна Вам, Верховный маг.

Обожание с которым тот приник к ее руке, полностью исключало мои возможные упреки в ее адрес, что правительница либо должна говорить абсолютно без акцента либо не говорить никак. К тому же если Ника понимала значение фраз, то мой лукавый перевод становился не только бессмысленным, но и опасным. Я всегда чувствовала, что внутри Ники есть жесткий стержень ее моральных устоев, и его не сломить ничем, даже любовью.

Весь вечер я просидела как на иголках, ломая голову: каким образом и как давно Ника выучила эльфийский язык. Мне было необходимо понять, Ника только сейчас догадалась, что я обманываю ее и догадалась ли…

Поздним вечером я зашла к сыну. Он уже лежал в кровати.

— Малыш, мама пришла пожелать тебе спокойной ночи, — улыбнулась ему я.

— Мамочка, — Даниэль улыбнулся в ответ, и как только я подошла, ласково обнял и прижался.

Я нежно потрепала его густые пшеничные волосы, а потом ласково поцеловала в макушку:

— Ты доволен как прошел праздник?

— Все было чудесно. Ника все замечательно организовала. И подарки все такие великолепные. Особенно блокиратор, — сын кивнул на коробочку, лежащую на столике, рядом с его кроватью, — мы опробуем его завтра?

— Конечно, мой дорогой.

— А Нике покажем? Ты знаешь, я хочу, чтобы она тоже научилась им пользоваться, — сын, повернувшись, заглянул мне в глаза.

— Конечно, — соврала я, понимая, что сейчас могу пообещать ему что угодно. Это все равно уже ничего не изменит, — У Ники способности не хуже чем у эльфа. Она сегодня даже приказания на эльфиском раздавала, пока тебя не было.

— Да ты что? — Даниэль даже подскочил на кровати от радости, — Вот здорово! Значит, я с ней тоже смогу теперь общаться на эльфийском?

— А ты с ней не общался на нем раньше?

— Нет, мам. Я ж обещал тебе, — сын недоуменно взглянул на меня, — мы не разговаривали с ней никогда на эльфийском. И она никогда на нем не говорила. Даже со служанками. Если ей что-то надо было, их я всегда просил. Она говорила, что ей надо, а я тут же просил. И еще написал ей целый список распоряжений на бумажках, чтобы она могла их раздавать, если ей что-то понадобится.

— Много распоряжений?

— Ну да… у нее большая такая папка накопилась, — сын улыбнулся. — Теперь, выходит, она ей больше не нужна уже будет.

— А как она запоминала, где какое распоряжение, если их много было? — решила уточнить я, хотя уже и так все было понятно.

— Я с обратной стороны подписывал их еще на ее языке.

— Какой ты умница, — я вновь чмокнула сына в макушку и стремительно направилась к выходу. — Ладно, спи, мой дорогой, сегодня был долгий день. Спокойной тебе ночи.

— Спокойной ночи, мам, — сын снова улыбнулся мне.

Я вышла и в изнеможении прислонилась к стене. Теперь я не сомневалась, что Ника с ее способностями к анализу и обобщению выучила эльфийский в совершенстве и завтрашний разговор с Вериангером способна провести и без моей помощи. А если и с моей, то это ничего не изменит. Моя постоянная ей ложь выплывет обязательно. А дальше… дальше действия Ники непредсказуемы. Вернее наоборот — очень предсказуемы. В любом случае, даже если я сохраню свое положение, ее любви я лишусь раз и навсегда. Она не простит мне обман. Я чувствовала это — что угодно простит только не ложь.

"О, Творец, — я в ужасе прижала руки к вискам, — я не вынесу этого… не вынесу… Все что угодно, только не ее презрение".

Вернувшись в свои покои, я вызвала атлета.

— Так, мой воин. Ты разленился совсем и кроме того как развлекаться с моими фрейлинами и прочими смазливыми служанками не делаешь ничего.

Атлет, преданно заглядывая мне в глаза, поспешно опустился на колени и прижал руки к груди. Весь его вид говорил о том, что он готов выполнить все, что я только пожелаю. Что же это было как нельзя более кстати. Мне нужен был кинжал Вериангера, который тот носил у себя на поясе, и я надеялась с помощью атлета его заполучить. Я объяснила этому остолопу что делать, и он, подобострастно кивая, удалился. А я осталась ждать, зная, что не сомкну ночью глаз, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации.

Вернулся атлет под утро и протянул мне кинжал верховного мага. Значит, сумел проникнуть в его покои с помощью одной из своих любовниц и, дождавшись, чтоб тот уснул, стащить его оружие.

Я поблагодарила атлета и отпустила. А сама, повертев в руках клинок, спрятала его под складками платья. Это был крайний выход. Самый что ни на есть крайний, и прибегать к нему мне не хотелось. Я бы что угодно сейчас сделала или отдала, лишь бы мне не пришлось так поступить.

Ранним утром я, воспользовавшись тайным ходом, ведущим в покои Ники, пришла к ней в приемную. Ника была одна. Увидев меня, она, несколько натянуто улыбнувшись, поздоровалась и отвела взгляд. Я поняла, что ее терзают сомнения. И за стремлением узнать правду, она прячет страх, что она окажется именно такой, которая бесповоротно разлучит нас и разобьет обеим сердце. Этим грех было не воспользоваться. Ведь если я отговорю ее от личного контакта с верховным магом, все вернется на круги своя.