— Вам надо немедленно послать меня к Его Величеству и обо всем ему доложить! — тихо убеждал он меня. — Они будут мучить вас до тех пор, пока «драконово семя» из вас не вывалится.

Я действительно почувствовала внутри живота какие-то спазмы. В страхе схватившись за живот, я велела Ань Дэхаю не медлить ни минуты. Он подхватил умывальник и выскользнул через заднюю дверь, делая вид, что идет за водой.

Я услышала снаружи чей-то голос, который торопил меня с одеванием:

— Ее Величество императрица ждет!

Трудно было сказать, кто это кричит: мои евнухи или те, которые теперь хозяйничали в моем дворце.

Чтобы дать Ань Дэхаю возможность выполнить свою миссию, я тянула время, как могла. Вошли две из моих придворных дам. Одна застегнула на платье пуговицы и поправила на лице косметику, другая занялась прической. Я подошла к зеркалу и бросила на себя последний взгляд. Вид у меня был совершенно больной. Трудно сказать, из-за чего больше: из-за переживаний или из-за утрированного макияжа. Для аудиенции я выбрала платье в черных и золотых орхидеях. Мне хотелось — если уж так случится — именно в нем покинуть землю.

Вот я направилась к двери, и мои дамы откинули передо мной занавеску. При свете дня я увидела, что во дворе стоит главный евнух Сым в официальном розовом платье и подходящей по цвету шляпе. На мое приветствие он не ответил.

— Что происходит, господин Сым? — спросила я.

— Закон запрещает мне разговаривать с вами, госпожа Ехонала. — Он пытался говорить совершенно бесстрастно, однако в голосе его чувствовалось волнение. — Позвольте мне помочь вам взойти в паланкин.

Мое горло словно сдавила невидимая рука.

Сидя на троне, Нюгуру казалась сказочно прекрасной. Я упала перед ней на колени и согласно протоколу несколько раз ударилась головой об пол. С тех пор как мы с ней виделись последний раз, прошло всего несколько недель, а ее красота за это время, казалось, сильно расцвела На ней было золотое платье с вышитыми фениксами. На лице лежал толстый слой косметики, на нижней губе нарисована красная точка Ее огромные глаза с двойным веком казались даже ярче, чем обычно. Я затруднялась сказать, что было тому причиной: стоящие в них слезы или слишком широкий черный контур.

— Мне самой не слишком приятно делать то, на что вы меня вынудили, — сказала она, не разрешая мне встать. — Всем известно, что я не создана для подобных дел. Но такова уж ирония судьбы. Как у женщины, несущей ответственность за императорский дом, у меня нет выбора. Я просто должна восстановить справедливость. Законы в Запретном городе существуют для всех: никто не имеет права дурно обращаться со своими слугами, а тем более лишать их жизни.

Внезапно она опустила голову, прикусила губу и начала плакать. Очень скоро ее плач перешел в рыдания.

— Ваше Величество, — пришел ей на помощь главный евнух Сым. — Кнуты намочены, и рабы готовы выполнить свое дело.

Нюгуру кивнула

— Госпожа Ехонала, прошу вас, на выход!

Сым поклонился императрице, затем взял из рук своего помощника толстый и длинный хлыст и вышел из комнаты.

От всех четырех стен зала отделились стражники и заключили меня в кольцо. Они подняли меня с пола и поволокли из зала. Я сопротивлялась.

— Я ношу ребенка императора Сянь Фэна! — кричала я что есть мочи.

В зал вернулся главный евнух Сым. Он подошел ко мне и заломил за спину руки. У меня подкосились ноги, и я упала на пол, ударившись при этом животом. Как была, на коленях, я подползла к Нюгуру и начала ее молить:

— Ваше Величество, я очень сожалею о том, что случилось с Маленьким Облачком, здесь не было моего умысла. Если вы желаете меня наказать, то сделайте это после родов. А до этого я готова выдержать любой срок тюрьмы.

Лицо Нюгуру скривилось в улыбке, которая меня испугала. Я поняла, что именно от нее исходил приказ лишить меня ребенка и что только такой ценой между нами может быть восстановлен мир. Я поняла, что она знает, что я не сдамся и ей придется меня принуждать, и знает, что другие наложницы ее в этом поддержат. Она хотела мне показать, что ее воля сильна и что рассчитывать на снисхождение мне не стоит.

Мы молча смотрели друг на друга и без слов прекрасно все понимали.

— Все по справедливости, леди Ехонала, — наконец сказала Нюгуру едва ли не мягко. — Уверяю вас, что в моем решении нет ничего личного.

— На дыбу! — скомандовал главный евнух Сым, и стражники подхватили меня, словно курицу.

— Ваше Величество, императрица Нюгуру! — плакала я, пытаясь освободиться. — Я ваша раба и знаю свою вину. Но я умоляю вас помиловать меня, ничтожную. Я уже начала рассказывать этому ребенку во чреве, что его настоящей матерью являетесь вы. Вы его судьба. Он пройдет через меня, но только для того, чтобы стать вашим сыном. Проявите жалость к этому ребенку, императрица Нюгуру, потому что это ваш ребенок!