– Но ведь устал он с дороги! Позовем его, пусть приляжет, отдохнет!

– Только среди своих воинов он и отдыхает! – засмеялся Шмавон Андзеваци.

– Что говорит Спарапет – в состоянии мы воевать? – с любопытством спросил Арсен.

– Он избрал путь восстания – восстания без войска, без помощи соседей, в одиночку! – проговорил Гадишо, искоса взглянув на Гарегина Срвантияна, недоверчивое молчание и отчужденный вид которого беспокоили его.

Но Гадишо знал, что стоявший перед ним человек занимает видное положение среди князей конницы и пользуется у них большим влиянием. Почувствовав его затаенную неприязнь, Гадишо решил переменить тему, обратить все в шутку.

– Будущее подобно неразрезанному арбузу! – сказал он – Посмотрим, что принесут нам события: воину или мир…

– И война и мир зависят от нас самих!.. – отозвался Гарегин с едва уловимым пренебрежением.

– Как это от нас? – повернулся к нему Гадишо. – У нас ведь нет такой силы, как у персов. Нашу судьбу решаем не мы.

– Значит, если мы отречемся от родины – будет мир, не отречемся – быть воине? Как просто! – уже с нескрываемой насмешкой произнес Гарегин.

Гадишо понял, что больше нельзя таиться и вилять, надо нанести меткий ответный удар.

– Вопрос о том, соглашаться ли нам на отречение, или не соглашаться, надо решать всем народом! Еще посмотрим, все ли будут согласны отречься и все ли решат сопротивляться…

– Вот это правильно!.. – согласился Гарегин.

– Да, в этом-то и все дело!

Гадишо и Гарегин оглядели друг друга с зарождающейся ненавистью.

Молча и с грустью наблюдал за ними, не вмешиваясь в спор, Нершапух Арцруни, которому постепенно становился ясен облик Гадишо, хотя он и не мог еще сказать наверняка – пойдет ли Гадишо с восставшими, или против них.

Вардан, беседуя с конниками, обошел уже весь лагерь и сидел в одном из шатров. Конники, которым не хватило места, тесно окружили шатер, стараясь уловить хотя бы обрывки беседы.

– Спарапет, я все не решайся спросить – заговорил сотник Аршам – Зачем вы приехали? Верно ли, что Азкерт велит нам перейти в его веру?

– Верно! – подтвердил Вардан.

Аршам с растерянной улыбкой ждал, что Вардан объяснит, какой же был дан ответ на это требование царя. Но Вардан молчал, устало и грустно опустив голову.

– Государь Спарапет, как же мы можем отречься от веры? Ведь это значит сделаться персами!

– Да, сделаться персами!.. – с горечью подтвердил Вардан.

Воины переглядывались, не понимая: мирится ли со всем этим сам Вардан, согласен ли он принять веру персов, или нет. Аршам понурил голову.

Наступило тяжелое молчание. Аршам все не переставал ждать, что Вардан еще что-нибудь скажет. И вот Вардан выпрямился и взглянул воинам в глаза.

– Знаете что, дети мои? – просто заговорил он. – Азкерт домогается отказа нашего не от веры, – он добивается, чтоб мы от родины нашей отступились. Вот чего ему не терпится добиться! Наша независимость колет ему глаза. Дело тут не в вере, деле в родине нашей!..

– Э-э! Кто же это от своей родины отступается? – с возмущением откликнулся Аршам.

Гул одобрения пробежал среди воинов.

– Вот так! – заключил Вардан, – Вера – предлог. Отдадим веру – потеряем вместе с нею и все остальное…

– Теперь понятно!.. – пробормотал Аршам. Но у Вардана уже закрывались глаза от усталости. В шатер протиснулись воины с кувшинами воды.

– Не будет умываться? – спросил шепотом один.

Аршам рукой сделал им знак удалиться.

Вардан уже спал. Его укрыли походным платой.

– А ну, выходите! – распорядился Аршам.

Бойцы потихоньку удалились. Вышел и Аршам. Арцви, устроив скакунов, уже явился стеречь своего Спарапета к сел у входа в шатер.

Аршам вполголоса спросил его:

– Значит, решил он не подчиняться Азкерту?..

– Подчиняться?! Не знаете вы Спарапега, что ли!
– также вполголоса и укоризненно сказал Арцви, немного отходя в сторону от шатра.

Воины тотчас же тесно окружили его.

– Что же он намерен предпринять? – иосьшалиеь вопросы.

– Он уж найдет, что предпринять!
– рассмеялся Арцви.

– Дать отпор! Восстать!.. – вспылил один из воинов. – Мало царю Азкерту, что каждый оставил свой дом, семью, родину, пришел сюда, на эту чужбину, проливать за персов кровь? Чего еше он хочет от нас?! Зверь атакий!

– Назвал зверем – и конец?
– отозвался другой воин.

– Да разве похож он на зверя? – подхватил еще один. – Зверь благодарность чувствует… Один охотник льву рану залечил, так лев его потом и не тронул!

– Жизнь отдадим, а не отречемся! – воскликнул первый беец.