А перед каждой войной персидский царь всегда объявлял благодарность армянской коннице за прибытие в Персию и прославлял ее перед придворными сановниками и вельможами, припоминая деяния предков прибывших армянских воинов и поименно называя отличившихся храбрецов.

Васак ждал без малейшей тени сомнения, что такой же прием ожидает их и на сей раз. Он был уверен, что Гют и Кодак уже подготовили почву и что, хотя бы из внимания лично к нему, Михрнерсэ не откажет в достойном и приличествующем приеме, если даже и не пожелает выказать приветливости в отношении остальных нахараров.

Недалеко от города он остановился, подождал, пока подъехали все нахарары, и обратился к Вардану:

– Переждем здесь, пока вернется гонец.

– На сей раз нас не пожелают принять по старому обыкновению, – возразил Вардан. – Мы для них теперь не нахарары, а простые люди без звания и значения!

Едва сдерживая раздражение, Васак молча отвернулся. Вар дан понял это и повторил:

– В приглашении царя было сказано: «От рода Сгони – по имени Васак; от рода Мамиконян – по имени Вардан…» И точно так же о других. Они уже лишили нас звания нахараров и перечисляют только по родам…

– И только из-за этого мы должны таить злобу против повелителя? – ядовито спросил Васак.

– Прости, государь марзпан, но я не питаю никакой надежды на то, что нам удастся добиться достойного приема у царя персов. И это безотносительно к тому, таим мы злобу или нет.

– Наше поведение вынудит Михрнерсэ сказать нам подобающие почести! – упорствовал Васак.

– Блаженны верующие!.. Будем ждать хотя бы целый месяц! – усмехнулся Вардан, сходя с коня. Его примеру последовали другие нахарары. Спарапет уселся на придорожный камень, передав поводья Арцви.

Васак спешился не сразу – он считал это ниже своего достоинства. Но гонец сильно запаздывал, и Васак приказал слугам приготовить место, где он мог бы отдохнуть.

В некотором отдалении от дороги слуги быстро разостлали на земле роскошный ковер и разложили подушки. Васак уселся и пригласил сесть всех князей. Азарапет и Гадишо первыми приняли приглашение, за ними последовали другие нахарары, за исключением Спарапета и Артака Мокац.

– Государь Мамиконян, государь Мокац, пожалуйте! – пригласил их Васак, указывая на подушки рядом с собой.

– Благодарствую, государь марзпан! – отказался Спарапет. – Мне и здесь спокойно.

Гонец все не появлялся. До дворца Михрнерсэ было недалеко, и ему давно пора было вернуться.

Вардан терпеливо выжидал, однако без малейшей надежды на то, что почетный прием состоится. Васака, которому уже становилось ясно, что пророчество Спарапета оправдывается, снедали нетерпение и беспокойство. Время шло, а гонца все не было.

– Почему опаздывает гонец?

– Ждет гостеприимства!.. – рассмеялся Артак.

– По-видимому! – усмехнулся себе в усы Спарапет.

Прямо перед ними шумел город. У стен копошились люди, всадннки въезжали в городские ворота и выезжали из них, – но никто не направлялся в их сторону…

– Едем, государь марзпан! – сказал азарапет с ядовитой усмешкой. – Едем! Встречать нас никто не будет!

– Будем ждать гонца! – с глухой яростью вымолвил Васак. Но вот на взмыленном коне прискакал гонец.

– Почему так долго, ослиная башка?! – накинулся на него В аса к.

Гонец не смутился; отирая рукавом пот, он ответил:

– От дверей Михрнерсэ меня прогнали, государь марзпан!..

– Ты что, не объявил, кто прибыл?! – вспыхнув, оборвал его Васак.

– В том-то и горе, что объявил, государь марзпан, да только меня и слушать не захотели. Говорят – знаем, кто прибыл, убирайся назад!

– Кто это сказал?

– Сперва стража у ворот… Я стал добиваться, чтоб сообщили распорядителю приемов. Он вышел и говорит: Михрнерсэ не велел встречать, пусть сами входят в город…»

Вардан вскочил на своего скакуна и с яростью в голосе воскликнул:

– Вставайте, государи нахарары! Чем больше мы будем гнаться за почетом, тем больше натерпимся унижений!..

Нахарары поднялись. Поднялся и Васак. Он был сломлен.

– И на что нам нужны почет и гостеприимство персов? – с гневом и горечью продолжал Вардан. – На свадьбу приехали мы или на сватовство? Нас вызвали, чтобы судить, а не для того, чтобы оказывать нам почести.

– Но существует же благопристойность! – возразил Васак.

– Для зверя она не существует. Зверю нужно, чтобы ему совали пищу!