– А кто противится этой помощи? Кто выступает против создания общегосударственного войска? Мало еще сил у народа, не подготовлен еще он. Но он должен подготовиться!.. Надо его готовить! А вы теряете время… драгоценное время…

Оставшись наедине со своими приверженцами, Васак долгое время хранил молчание. Молчали и присутствовавшие. События ошеломили их, не дали возможности подсчитать, сколько ударов было ими нанесено и сколько получено и каково значение этих ударов. Персидские воины и жрецы разбежались. Но ведь в конце концов соберутся они где-нибудь, что-нибудь предпримут… Что сейчас думают персидские сановники? Что они говорят о сторонниках Васака?.. Недовольны ими или входят в их положение?..

– Ну, и что же получилось, как все обернулось? Что с полками, с военачальниками нашими? Так они и должны остаться в плену у этих?.. – раздраженно воскликнул Пот.

– Таронец восстал против персидской державы, и он обречен! – заявил Васак. – Но если мы сумеем подавить восстание раньше, чем выступит Азкерт, – обречены и мы! Нужно подготовиться. В этом наше спасение!..

– Но мы были унижены на глазах у простолюдинов!.. – скрипнул зубами Гют.

– Теперь наша очередь возвестить, что етречение было притворным! – усмехнулся Васак; он подумал немного и прибавил:- Но семя разлада уже заронено среди них!

– Да!.. – улыбнулся Гадишо.

– Разъединить их – вот наша задача! – ударяя рукой по рукояти своего меча, сказал Васак; он стал ходить по шатру вдоль и поперек. – Этот безумный таронец будет искать союзников, но мы пошлем людей в Византию и в страну гуннов, и помешаем ему! Мы не позволим ему получить помощь от иверов, агванов и нахараров, армянских областей Византии. Это будет нашим ответом и нашей местью ему за унижение, за то, что он поощрял дерзость простонародья!

Приверженцы Васака разошлись по своим шатрам в настороженном ожидании событий.

Оставшись один, Вардан вызвал Зохрака и крепко его обнял. Он был почти мальчиком, когда Вардан отправил его учиться в Грецию. С тех пор прошло почти четыре года, но как изменился сын! Едва прсбившиеся бородка и усы придавали его лицу мужественный вид. Зохрак возмужал и окреп, в его глазах сверкают теперь воля и уверенность воина. Однс лишь странно: у него появляется нечто вроде покровительственной улыбки, когда он говорит с отцом… Вардана это и смешило и слегка удивляло.

– Очень страдали наши – рассказывал Зохрак. – И совершенно напрасно! Я ни минуты в тебе не сомневался, но решил выступить с нашим отрядом, надеясь, что здесь мы сразимся с персами. Так и случилось!

– Правильно рассчитал! – одобрил Вардан.

– А ты что намерен делать, отец? – озабоченно спросил Зохрак. – Нахарары стремятся к примирению…

Зохрак коснулся больного места Вардан нахмурился. Вопрос о поведении нахараров лежал у него на душе тяжелым камнем. Он описал сыну, что происходит в стране, рассказал о своем решении, затем, пристально взглянув на Зохрака, проговорил:

– Пройдем сквозь огонь и воду – и выйдем закаленными!

Пока отец и сын обменивались мыслями и каждый раскрывал другому тайники своей души, в армянском лагере царило смятение. Рштуны и хорхоры, входившие в состав полка Атома, до прихода в Ангх и не задумывались над тем, что им, возможно, придется выступить против своих же нахараров, но в Ангхе они столкнулись с этой необходимостью и растерялись. Воинов сюнийского полка, которьк находились на положении пленных, едва можно было сдержать. Мамгуны, могки и арцруны всячески успокаивали их, но иногда, потеряв терпение, сами на них набрасывались.

Атому вместе с Хореном пришлось всю ночь объезжать отряды, чтоб предупредить столкновения. Начальник рштунийского отряда и закованный в цепи начальник сюнийсксго отряда были посажены в один шатер и не переставали ругать Атома и его соратников. В соседнем шатре лежал Пероз-Вшнасп-Тизбони, еще не оправившийся от удара, который ему нанес Артак.

В поле и на холмах стонали раненые, еще не подобранные и не перевязанные. Старые воины обходили их, оказывая первую помощь.

Близился рассвет, когда Артак соскочил с коня, бросил поводья телохранителю и осторожно подошел к келье, где накануне оставил Аиаит. Вначале ему показалось, что в келье темно. Но, подойдя ближе, он заметил слабое мерцание света: в келье кто-то был…

Артак не знал, как поступить: войти или не войти? Неудобно, неловко… Постучать? Но что сказать тому, кто откроет дверь?.. Да и там ли сейчас княгиня Шушаник?.. Нет, нельзя ни войти в келью, ни вызвать оттуда кого-нибудь.

Одно обнадеживало Артака: за дверью царила мирная тишина, – это было доказательством того, что Анаит жива. Если б она находилась при смерти, в келье царила бы суматоха.

Однако свет был очень уж слаб… А вдруг это горит свеча в изголовье покойника? Не скончалась ли Анаит?.. Может быть, ее оставили в келье до рассвета? Как узнать?..

Артак стал громко шагать перед дверью, стал кашлять: может быть, кто-нибудь выглянет на шум? Никто не показывался. Ясно – в келье никого не было, кроме Анаит. Но если ее оставили одну, значит… она скончалась!..

Артак схватился за голову. Свет в келье вновь мигнул. Кто-то двигался внутри…

Рассвет наступал медленно и безмятежно. Зазвонили к заутрене. Священники молча шли в церковь.

Артак вспомнил день своего отъезда из Арташата в Рштуник. Каким счастливым чувствовал он себя тогда! Он ехал к живой Анаит. Между ними лежали горы и долины, но как легко было на душе у Артака! И вот какая горькая судьба: стоять перед ее дверью и не знать – скончалась любимая или еще продолжает бороться со смертью…