Кодак не стал медлить: в полночь конь его остановился у дворца Варазвагана.

Варазваган с радостью ухватился за подвернувшийся повод. Все спало во дворце азарапета Персии. Михрнерсэ сидел, уставя змеиный взгляд в одну точку, когда Варазваган показался у занавеса. Азаранет медленно перевел взгляд на Варазвагана и движением век дал ему понять, что он может приблизиться. Варазваган осторожно прошел вперед несколько шагов и снова остановился.

– Говори все, что тебе известно! – вымолвил Михрнерсэ.

Варазваган расписал ему события в Ангхе и Арташате так красочно, как только позволяло ему его воображение Михрнерсэ пристально взглянул на него, помолчал и внезапно нанес удар:

– Кто сообщил тебе это?

Варазваган вдруг опомнился: «А если это ловулка Кодака?!» – И он поспешил заявить:

– Я узнал все от Кодака, государь азарапет! Нахмурившись, Михрнерсэ хлопнул в ладоши, приказал вбежавшему дворецкому:

– Немедленно поймать ту армянскую девушку, которая однажды приходила ко мне, и обезглавить се!

– Будет исполнено! Дворецкий выбежал. Михрнерсэ перевел взгляд на Варазвагана:

– Женские пересуды ты осмеливаешься сообшато мне?.. Варазвагана обдало холодным потом, но он сделал усилие и, слегка повысив голос, ответил:

– Женские пересуды?.. Ты полагаешь, что я попал в ловушку?.. Но то, что я сообщил тебе, – истинная прасда: можешь приказать меня обезглавить, если не подтвердится, что марзпан поклялся воевать против арийцев и бросил в темницу Деншапуха, могнэтов и полководца Дареха!

Вечер развернул и раскинул свой черный бархат. В тенистом саду, на берегу речушки, сидели Диштрия и Хориша. Оттуда, где они расположились, видна была дорога в город. Обе они смотрели в ту сторону. Хориша ждала Арсена.

– А вдруг не приедет он, Хориша? – в голосе Диштрии звучали страх и озабоченность.

Хориша вздрогнула и широко раскрыла испуганные глаза:

– Не приедет? Что ты говоришь, Диштрия!..

– Ведь война идет, Хориша!.. – напомнила Диштрия, которая в последнее время старалась исподволь подготовить Хоришу к грядущим испытаниям.

Но Хориша не могла сообразить, о какой войне идет речь. Она простодушно спросила:

– Не понимаю тебя, Диштрия: против кого может воевать Арсен?

– Против нас.

– Ну что ты, зачем Арсену воевать против нас?

– А Вахтангу зачем воевать против армян?

– Против армян? Зачем это Вахтангу враждовать с армянами? Не понимаю, почему им надо воевать друг с другом? – в смятении твердила Хориша.

– Требуют, чтоб армяне приняли нашу веру, – объяснила Диштрия.

– А у армян разве своей веры нет? – с недоумением, растерянно спросила Хориша.

– Есть. Но наши хотят заставить их принять нашу веру и слиться с нами.

– А почему бы нам самим не принять веру армян и слиться с ними?

– Не говори так, жрец услышит, – озираясь, предупредила Диштрия.

– Но разве бог армян – не бог?

– Для них – бог. Так же как наш – для нас.

– Но если у всех есть бог, значит, хорошо: люди живут свободно, каждый для себя… Что тут дурного?

– Хориша, молчи, не говори таких слов! Узнает Вахтанг- убьет тебя.

– Но, Диштрия, что я такого сказала, чтоб меня убивать? – И Хориша разрыдалась. – Горе мне! Несчастная я Горе Арсену!..

– Не плачь, моя Хориша, не плачь! – кинулась к ней Диштрия. – Не всю жизнь будет воевать Арсен, вернется к тебе после войны…

Тьма подступала. Арсен не показывался. Долго ждали они – его все не было. Темнота уже полностью скрыла Хоришу. Съежившись на камне, она дремала от усталости. Вдруг Диштрии показалось, что во мраке задвигалась какая-то тень. Она насторожилась, встала и пошла посмотреть. Из темноты выплыл человек, обменялся с ней парой слов и спустился к берегу. В темноте слабо наметилась фигура Вахтанга. Хориша очнулась.

– Соловей на родину собирается, да? Что же будет с розой?.. – спросил Вахтанг.

Смиренно стоявшая в стороне Диштрия не нашлась что ответить на образный вопрос Вахтанга. Тот перешел на простую речь:

– Арсен не показывался сегодня – Нет, князь! – отозвалась Диштрия.

– Как же это? Неужели он так и уедет, не простившись? Диштрия вновь не решилась ответить.

– А, Хориша? – обратился Вахтанг к девушке. – Чем же все это кончится?

– Не знаю, ничего не знаю… – печально ответила Хориша.