– Войну не мы затеваем, а Азкерт! – резко оборвал Вардан.

– Но разве война так уж неизбежна? Что представляем мы собой рядом с могущественными арийцами? – опять поднял голос Манэч. – Да и не готовы мы к войне, если б даже и пожелали воевать!..

– На весь народ гроза надвигается, о какой готовности может тут идти речь? – укоризненно возразил Вардан. – И князь, и простолюдин…

– Вот тут-то и таится корень зла – в этом простолюдине, в этом звере, которого вы выпустили из клетки! – не сдержал себя Гют, которого, очевидно, все еще угнетало пережитое им оскорбление.

– Совершенно правильно!.. – холодно и пренебрежительно произнес Гадишо. – Не так опасен Азкерт, как наш внутренний враг – простолюдин! Но теперь уже поздно, – добавил он со злобой. – Уже вырвался на волю этот зловещий поток! Теперь он все унесет…

– Да, унесет!.. – повторил с усмешкой и Вардан.

Вновь наступило тяжелое молчание. Вардан нарушил его:

– Так вот, государи, владетели страны Армянской! Тут удивляться нечему! Вы все медлите встать на защиту ваших исконных владений, а простой народ уже поднялся, чтобы защищать самого себя.

На лицах нахараров читались удивление и обида. Артак Рштуни не смог сдержать себя и с яростью, к которой приметалась ненависть, спросил:

– А кто позволит простому народу подняться? Как он посмеет?

Сухо и сумрачно Вардан отчеканил:

– Простой народ – это войско… Простой народ вас кормит и поит… Простой народ – это страна!..

– Простой народ – это войско?.. Но хозяин войска – я! Я погоню его – оно двинется, не погоню – оно не дерзнет!

– Государь Рштуни, ты народ в пропасть не погонишь… Не знаете вы народ! А у него есть своя воля!.. – с горькой насмешкой укорил Вардан. Затем он с угрозой повторил:- Народ восстанет!.. Не смирится он с бесчеловечными поборами, с угрозой уничтожения! Он ни перед чем не отступит…

– Он восстанет против своих владык?! – крикнул взбешенный Гют. – Тогда следует обуздать его хотя бы силой оружия!

«Мне и самому не по душе, что простолюдин вышел из повиновения… – подумал Вардан. – Но это уже не в наших силах! Простолюдина с самого начала в борьбу втянул сам враг…»

Но вдруг Вардан вспылил:

– Ты это кого обуздать собираешься, и зачем?! Кто же пойдет в бой в этот грозный час? Я и ты? И только? Это будет война простолюдина, и вести ее будет он сам! Да! – с горечью продолжал Вардан немного спустя:- Восстанет народ! И восстанет яростно, дико, как некая стихийная сила… Он все будет сокрушать! И, быть может, будет сокрушен и сам… Мы обязаны возглавить все народное ополчение. Если спасение возможно, то спасет нас только народ! Если же погибнет он, то погибнем и мы… Простолюдин должен сражаться! Персы уничтожили нашу государственность. Теперь они хотят уничтожить и нахарарский строй и духовенство, и для этого тянутся лапами к основе нашей – к народу. К нашему последнему оплоту… Поэтому теперь, когда простолюдин поднялся на войну, наш долг – повести его на эту войну! В противном случае, предупреждаю, он нас поведет, если не ведет уже…

– Правда истинная! – подхватили Артак, Атом, Аршавир и несколько других нахараров. Но Нершапух молчал, не поднимая сумрачного взора.

– Простой народ – это страна, и страною мы живы! – с облегчением заговорил католикос. – Значит, будем уповать на простолюдина, и да спасет господь страну Армянскую!..

– Аминь! – откликнулись духовные пастыри, осеняя себя крестным знамением.

Католикос встал. Он умиротворенно перекрестил нахараров и простился с ними. За ним последовало все духовенство.

Нахарары встревоженно и сумрачно молчали. Вардан почувствовал, что сомнение вновь прокрадывается в их сердца. Он прямо, без обиняков сказал:

– Вы все еще во власти сомнения, государи? Оно не покинет вас, пока вы не увидите твердой надежды и залога успеха!.. Так слушайте: мы посылаем воззвание о помощи в Иверию, в Агванк, в Византию и к армянским князьям областей, отошедших к византийцам…

– Это необходимо! На это наша единственная надежда! – почти крикнул Нершапух, тяжело переводя дыхание.

– Несомненно… Истинная правда!.. – оживились нахарары.

– Мы обратимся к ним! – продолжал Вардан. – Это необходимо! У нас тогда будет выбор: примкнуть к той или иной стороне или пойти против нее…

Бросив при этих словах взгляд на Гюта, Гадишо и некоторых других нахараров, Вардан с возмущением заметил недовольство на их лицах. Он порывисто встал и нанес прямой удар:

– Но разве имеем мы право забывать слова императора, направленные персидскому царю: «Пока армяне будут жить в своей стране, покоя у нас не будет. Я пошлю моих армян во Фракию, а ты повели отогнать своих на восток!..» И чтоб после этого они стали помогать нам?! Если даже и помогут, то только из вражды друг к другу. Но чтоб они помогли нам стать на ноги?.. Не надейтесь на это! Мираж это и самообман. Мы обратимся к иверам и агванам, вместе с нами страдающим от тирании Азкерта. Вот они-то придут!

– Придут! – отозвались нахарары.

– Завтра же пошлем посольство к иверам и агванам!

– Непременно!.. Обязательно!.. Непременно!.. – подхватили нахарары.

– Но одновременно с этим, государи, повелите составить общегосударственное войско из ваших полков! – добавил Вардан.

– Обязательно! – согласились нахарары.

Было решено просить помощи у Иверии, у агван и у армянских князей отошедших к Византии областей, – просить их тайно готовиться и подоспеть с помощью, когда достоверно станет известно, что война неизбежна. В Византию решено было отправить особое посольство и на продолжительное время, поручив ему непременно убедить эту примирившуюся с Персией державу в необходимости помочь армянам.