– Помнишь, он говорил: «Нас спасет простолюдин… Не притесняйте его, будьте к нему справедливы и благожелательны…»

– Что значит «благожелательны»? Не передавать же им бразды правления! Спарапет прав – сражаться-то они будут, но…

– Нет, нет, нужно проявить благожелательность! Воздать народу должное…

Атом упрямо взглянул на Артака, но промолчал.

Лишь под утро, когда пропели петухи, ушли спать и молодые князья.

Нахарары во главе с Варданом отправились на прием к Васаку, чтоб попрощаться с ним.

Васак принял их довольно приветливо.

– С твоего позволения хотим вернуться к себе, – сказал Вардан так, как если бы до этого ничего не проиеходило.

– Что ж, пора!.. – спокойно отозвался Васак. – Будем надеяться, что все окончится мирно…

– Мирно ли? – неосторожно обмолвился нахарар Вананди, улыбаясь.

– Будем надеяться! – повторил Васак. – Иначе мы пропали…

Все молчали, ожидая возражений Вардана. Но Вардан не отозвался на эти слова.

– Быть может, устоим, государь марзпан? – закинул удочку Артак Мокац.

– Кто же будет сражаться? Я да вы? Вы да я?.. Подсчитайте силы, и ответ будет ясен!

Но и Васак не желал открывать свои карты. Не ожидая ответа, он прибавил:

– Предоставим все событиям! Господь покажет нам разумный выход!..

– Истинно! – согласился Вардан.

– Будем надеяться, – кивнул Васак. – Ну, путь добрый вам!..

На следующее утро Вардан созвал нахараров в последний раз перед выездом. Явились все, даже Гадшпо с Артаком Рштуни. Веем было любопытно, какой наказ даст Вардан.

– Князья, мы сегодня расстаемся… Но никогда еще не случалось нам так расставаться. Никогда еще родина не налагала на нас столь тяжких обязательств. Мы должны держать ответ перед совестью и перед народом нашим. Ступайте же, князья, собирайте полки! Через гонцов поддерживайте связь и друг с другом и со мной. Сообщайте, сколько у кого отрядов, численность боеспособных людей, род вооружения. Я и сам не буду сидеть у себя в Тароне: хочу объехать всю страну. Не теряйте меня из виду. Если прибудут гонцы от иверов и агванов юш будут получены какие-либо другие важные вести, немедленно сообщите мне…

Проезжая мимо дворца марзпана, князья заметили Васака. Он сидел в саду и, опустив голову, что-то чертил на земле обломанной веткой.

Нахарары быстро выехали за городские ворота.

Вардан склонился к уху Нершапуха.

– Не нравится мне чрезмерная осмотрительность этого человека!

– Не изменил бы!

– Не думаю!.. Впрочем, увидим…

По загорелому лицу Вардана скользнула тень. Он устремил взгляд на Масис и молча ослабил поводья. Затем, вновь поравнявшись с Нершапухом, он вздохнул:

– Народ пойдет за нами. Народ мудр…

Вдали мирно поднимались к небу голубые столбы дыма.

Народный поток хлынул из городских ворот: вслед за нахарарами бежали возбужденные толпы горожан. Впереди всех – брат Зарэ, кузнец Оваким и дед Абраам. С пылающими лицами, задыхаясь от бега и обливаясь потом, они выбивались из сил, стараясь на отстать от Вардана.

– Арцви, эй, Арцви! – окликали юноши телохранителя Спарапета. – В следующий твой приезд мы тоже будем воинами!

Арцви отвечал лишь улыбкой, не позволяя себе разговаривать в присутствии Спарапета.

Вардан придержал коня. Он был взволнован зрелищем народного воодушевления. Его внимание привлекли дед Абраам и брат Зарэ. Он остановил скакуна и позвал их.

– Зачем вы утомляете себя, отцы? Идите домой!

– Государь Мамиконян, веди нас в бой за свободу! Мы не страшимся смерти! – простирая к нему жилистые сухие руки, воскликнул брат Зарэ.

– Будем думать о жизни, отец, – ответил Вардан. Оваким рванулся к Вардану и схватился за стремя:

– Много раз водил ты нас в бой, Спарапет! Не лишай же твоих воинов и этой битвы за свободу!

– И я старый твой воин, сын кой, возлюбленный сын мой! – взволнованно выступил вперед дгд Абраам.

– Воин, дед? – переспросил Вардан, ласково глядя на него.

– Да не омрачится вовек взор твой, Спарапет, сколько раз видел ты меня в бою? Дай поцеловать твою руку…

Дед, дрожа, склонился над рукой Вардана, чтоб поцеловать ее. Но Вардан, нагнувшись, сам взял руку старика и прижался к ней устами.

Дед Абраам расплакался.

– Дышу еще, жив я, приду к тебе воином и на этот бой! – произнес он со слезами. – Да будет тебе оплотом народ армянский, защитник родины!