– Сколько вас!

Летчик оглянулся. Пять 'уточек' стояли в разных углах полевого аэродрома. С каждого десантники сноровисто таскали в общую кучу мешки.

– Все пять, товарищ подполковник! Прибыли без потерь! Линию фронта пересекли с выключенными моторами...

– Как пять... Всего? Этого же мало...
– Тарасов растерянно посмотрел на лейтенанта.
– Этого же мне на раз пожрать...

– Постараемся еще рейс сегодня сделать потемну, товарищ подполковник!

– Там чем в штабе думают, а лейтенант?
– стал закипать Тарасов.
– Мы уже девять дней не жрамши! Они это понимают?

– Товарищ подполковник... Мы и так без бортстрелка все летели, безоружные. По триста кило на самолет нагрузили и вперед.

Тарасов выругался. Полторы тонны на две тысячи человек... Меньше, чем по килограмму продуктов на человека. На один раз поесть... И так захотелось дать в морду этому усатому лейтенанту. Но комбриг сдержался. Летчик-то был тут не причем. И так он сделал все что мог - прошел без потерь линию фронта, нашел в огромном лесном массиве посадочную площадку, освещенную кострами, сел без потерь, и сейчас ему лететь обратно. И все это в открытой кабине на тридцатиградусном морозе, между прочим!

– Лейтенант, скажи мне как на духу... Почему снабжения нет? Где 'тэбехи'? Что у вас там летчики делают? С официантками спят?

– Товарищ подполковник...
– обиделся летчик.

– Ладно, ладно, Зиганшин, не обижайся... Пойдем-ка я тебя нашим чаем напою...

Тарасов приобнял летеху за плечи и повел к костерку, рядом с которым сидели Мачихин и Шишкин, прихлебывая густо парящий чай.

– Капитан, плесни летчику. Видишь, замерз в воздухе как собака...

– Спасибо, товарищ подполковник, но я...

– Пей, говорю!
– приказным тоном рявкнул на него Тарасов и протянул ему кружку.

Лейтенант Зиганшин взял крагами кружку, осторожно прикоснулся к ней губами... Хлебнул...

– Это ж вода, товарищ подполковник!

– Это по-вашему вода! По-нашему чай! Пей, давай, пей... Тем более, это не просто вода, а вода с брусникой. Выкопали тут пару кустиков. И заварили.

– Правда, мочегонный чай получился, - буркнул майор Шишкин.
– Я допить кружку не успеваю, как уже в кусты надо бежать...

– Зато витамины, начштаба...
– хохотнул Мачехин.

А лейтенант с тоской подумал, что как бы не обмочиться в полете от такого чая...

– Лейтенант, тебя как зовут?
– обратился к Зиганшину Тарасов.

– Сергей...

– А по отчеству?

– Олегович...
– растерянно ответил лейтенант.
– А что?

– Сергей Олегович, ты мне скажи по душам, что у вас там среди летчиков говорят? Почему снабжения нет?

– Да как же нет, товарищ подполковник! Вчера ночью 'ТБ-три' вылет делали. Сбрасывали на парашютах тюки.

– Какие тюки??
– Немногословный Шишкин едва не выронил кружку с 'чаем'.

– Ну я уж не знаю... Нас комполка предупредил, что если посадочная оборудована не будет - скидывать по ракетам.

– Что??
– в голос почти крикнули все трое.

– Ну по ракетам. Вы должны были сигналы давать ракетами. Только вот я в полете еще думал. Тут по всему району ракеты бросают. Не пойми кто, то ли вы, то ли партизаны, то ли... Блин...
– До лейтенанта начал доходить ужас ситуации.
– Неужели немцам сбросили?

Тарасов матерно выругался.

– Мать их за ногу... Ведь каждый день координаты им шлем... Шишкин!

– Я, товарищ подполковник!

– Докладная записка готова?

– Николай Ефимович... Обижаешь...
– Начштаба протянул Тарасову запечатанный пакет.

– Лейтенант... Передашь этот пакет лично комфронта. Понял? Лично!

Зиганшин задумчиво почесал затылок:

– Мне бы еще до него добраться, до комфронта-то... Впрочем, наверняка вызовут туда.

– Вот там и передашь.

На Тарасова внезапно дунуло едким еловым дымом от костра. Отвернувшись от него, подполковник увидел бойца, подбегающего к нему:

– Товарищ подполковник, разрешите доложить! Разгрузка закончена. Интенданты сейчас сортировкой занялись. Раненых грузить?

– Само собой. И бегом!

На этот раз чертыхнулся Зиганшин:

– Мы много не увезем, товарищ подполковник! Пять человек только. На местах бортстрелков. Так что только сидячих.

– В люльки лежачих погрузим, - отрезал Тарасов.