– Поморозим же! Ветер, а там фанерка...

– А тут умрут. Не сейчас, так через час. Понимаешь, лейтенант...

– Понимаю, но...

– Но? Но?! Ты, лейтенант, знаешь, какие у нас раненые, какие люди? Ты знаешь, что вчера наши раненые сделали?
– вспыхнувшая ярость Тарасова вдруг вылилась слезами по щекам.
– Ты, лейтенант, герой! Спасибо тебе! А моим ребятам, кто спасибо скажет? Грузите, я сказал!

Через полчаса 'уточки' стали подниматься в ночное небо, неуверенно покачивая полотняными крылышками...

Провожая их взглядом, Тарасов хрипло спросил, не глядя ни на кого:

– Как думаешь, пацаны еще живы в Малом Опуево?

Ответом ему было тяжелое молчание...

**

Если первый батальон так и не смог удержать Большое Опуево, то второй взял Малое с лету.

Комбат-раз - капитан Иван Жук - приказал атаковать без криков и выстрелов. Более того. Десантники его батальона часть пути проползли под настом! Немцы ошалели, когда почти перед их окопами снег взметнулся и белые призраки молча - что самое страшное!
– прыгнули на их головы.

Через полчаса, когда под Большим Опуево еще только разгорался бой - батальон Жука уже зачищал от недобитков деревню.

– Молодцы, мужики! Молодцы!
– орал он ребятам, деловито - отделениями - прочесывающим избы.

Из каждой избы приходилось выкуривать фрицев. Гранаты в окна, дверь на прицел...

Внезапно, из крайнего дома басовито застучал трассерами пулемет. Одной очередью срезало сразу троих десантников, перебегавших улицу, освещенную багровым огнем разгорающихся пожаров.

– Подавить пулеметчика! Бегом!
– заорал Жук.
– Где командир штурмового взвода?

– Убит!

– Мать твою... Морозов! Морозов!
– крикнул комбат бегом к штурмовикам, пусть давят пулемет!

– Есть, товарищ капитан!
– комсорг батальона, сержант Ленька Морозов бросился в залегшую первую роту, перепрыгивая через трупы немцев и десантников.

Очередь стеганула совсем рядом, но он каким-то невероятным образом выгнулся, и пули - вместо того, чтобы порвать живую плоть - выщепили дыры по стене избы.

Морозов нырнул рыбкой, уходя из зоны поражения в сугроб. Еще несколько десятков метров и...

– Товарищ лейтенант... Комбат...

– Да понял я!
– лейтенант Булавченков грыз тесемки шапки-ушанки.
– Фомичев штурмовиками сейчас...

Договорить он не успел. Немцы начали минометный обстрел и комья мерзлой земли ударили ему в лицо. Он ткнулся в снег.

– Тьфу...
– приподнявшись, он выплюнул землю и схватился за правый глаз.

– Ранены?

Лейтенант застонал, держась за лицо.

Дайте посмотрю. Морозов осторожно взял руки лейтенанта и отвел в сторону...

– Фингал будет. А глаз вроде цел... Холодное приложить надо...

Новый взрыв заставил ткнуться в 'холодное'.

И в этот момент немецкий пулемет захлебнулся. А за этим раздались два глухих взрыва и минометы тоже замолчали.

– Ай, Фомичев, ай, молодец!
– вскрикнул лейтенант, вставая на колени.
– Рота, вперед!

Десантники бросились в атаку. Впрочем, атаковать было уже некого. Из дома, откуда только что долбил пулеметчик, валил густой дым. А за домом была живописная картина - разбросав конечностями и кишками по снегу валялись дохлые фрицы-минометчики. Тех, кто еще пытался корячиться, десантники штурмового взвода Фомичева спокойно добивали выстрелами в затылок.

– Языка! Языка оставить!

– Некого, товарищ лейтенант!
– развернулся к нему вечно улыбчивый старший сержант Фомичев.
– Все умерли!

В этот момент распахнулась дверь дымящего дома и оттуда вывалился надсадно кашляющий немецкий офицер - без штанов и в расстегнутом кителе. Он успел махнуть финкой, пропоров растерявшемуся Морозову маскхалат, но тут же был успокоен ударом приклада в спину.

– Связать и в штаб бригады, - распорядился комроты.

– Скотина...
– удрученно разглядывал порезанный полушубок комсорг.
– Какую вещь испортил...

– Неееет!
– закричал вдруг кто-то тонким голосом.
– Не трогайте его! Он мой!

Из дымящейся избы выбежала женщина в длинной ночнушке и наброшенной на плечи телогрейке. Тут же споткнулась на ступеньках и упала прямо в ноги лейтенанту Булавченкову.

От неожиданности и лейтенант, и бойцы замерли. Баба же продолжала голосить:

– Не трогайте, ироды! Мой он, мой! Прошу вас...
– и зарыдала.

– Это что за явление Христа народу!
– грозно рявкнул на бабу подошедший незаметно комбат.