— А далеко до деревни? — спросил я.

— Километров восемь.

Алекс взял в одну руку свёрнутую шкуру, а в другую копьё, лежавшее на земле.

— На обратном пути поохочусь — сказал он и направился к шалашу. Взял банку, вернее надел её на конец копья и пошёл быстрым шагом в сторону леса. Вскоре он скрылся за деревьями.

Когда мясо поджарилось, я съел его с двух веточек, а две другие взял с собой в шалаш, и положил на небольшой пенёк, стоявший в углу. Наверное, это что-то вроде тумбочки, решил я.

Насытившись, и чувствуя приятную, после двух суток голода, тяжесть в желудке, я прилёг на импровизированную кровать и закурил еще одну сигарету. В помятой пачке осталась последняя.

— Чёрт, придётся бросить курить – с досадой подумал я, зная, как нелегко мне, курильщику со стажем, это дастся.

Докурив, я закрыл глаза, и принялся обдумывать всё сказанное Алексом. Но от съеденного мяса меня быстро сморило в сон.

Я очнулся в абсолютной темноте. Ничего не видно, и как обычно ничего не слышно.

— Алекс — шепотом позвал я.

Ответа не последовало.

— Алекс, ты здесь? — спросил я громче.

Ответа не было.

Чёрт, неужели я снова один. В этом сраном мире одиночество начинало меня угнетать. Казалось, одиночество здесь неотъемлемая часть какого-то плана. Плана того странного типа, назвавшегося режиссёром. Впрочем, и в настоящем, теперь уже таком далёком и нереальном мире я тоже был постоянно один. Кто режиссировал мою жизнь там?

Я поднялся. Медленно, щупая перед собою тьму, добрался до пенька, на котором оставил мясо. Взял одну веточку и вернулся. Снова лёг и стал неторопливо жевать. Остывшее мясо было не таким вкусным, как горячее, но и в таком виде оно казалось мне деликатесом.

А если Алекс не вернётся? В этом мире всё может случиться. Он сказал, что в деревне все сошли с ума. И еще он собирался рассказать им о гибели девочки. Разве не могут одиннадцать психов в порыве праведного гнева убить одного, пусть даже и вооруженного копьём и ножом, человека? А потом они обязательно придут сюда. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, нет ли здесь чего ценного. Какой-нибудь полезной вещи. А если они решат, что это Алекс убил Лизу, то тогда придут, чтобы разрушить или спалить шалаш. В виде деревенской вендетты. И ко мне они тогда отнесутся ох не так, как мне того бы хотелось. 

Я перестал жевать и стал прислушиваться. Мне показалось, что за стенками шалаша кто-то бродит. И даже переговаривается шёпотом. Мне стало не по себе. Неужели они уже убили Алекса и пришли?

— Стоп — сказал я себе — Так не долго и с ума сойти. Нужно успокоиться, а то еще и не такое услышу.

Да и с чего это я взял, что в деревни живут психи? Со слов Алекса? Это еще ничего не значит. Он с ними не в ладах, и может наговорить на них чего угодно. Да если кто-то и бродит за шалашом, мало ли здесь зверья?

Эта мысль меня полностью сковала. Я вспомнил Боливара и щупальце.

— Да елки-палки — одёрнул я себя — Я же сам нагоняю. Нужно подумать о чём-нибудь другом, о том мире, например.

Интересно, там уже обнаружили, что я исчез? Хотя, кто должен обнаружить? Кому это нахрен надо? Когда-нибудь конечно обнаружат, но не раньше чем через месяц, это точно.

А может это и к лучшему, что я здесь? Там бы я сейчас нашёл себе очередную работу, и снова всё по кругу. И никакой перспективы. Какая может быть перспектива у простого работяги? Выиграть миллион в лотерею?

Я рассмеялся в темноте. Вдалеке крикнула какая-то птица. Сердце замерло. Зная по опыту, какие тут птицы, я перестал смеяться и замолк.

— С чего я решил, что это птица? Может так кричат крысы, одну из которых я сейчас жую. И они сейчас придут мстить за своего хорошо прожаренного товарища. Блин, это уже паранойя какая-то.

Я снова решил погрузиться в мысли о том мире, понимая, что это единственный способ не поддаться паническому настроению.

— Странное ощущение — я тихо хмыкнул — Лежу, чёрти где, и думаю о реальном мире. А какой мир для меня сейчас реальный? Если учитывать, что тот мир имеется теперь в наличии только в моём мозгу. Да, и что в том мире? Бессмысленность? Повторение однообразных дней? И для чего человеку мозги? Чтобы всё это понимать? Алекс, наверное, мечтает вернуться обратно. А может уже и нет? Надо у него спросить, когда вернётся. Если вернётся. А я? Хочу вернуться или нет? Наверное, хочу. В том мире всё-таки осталось моё прошлое. Мои знакомые. Друзья? У человека не может быть друзей. Человек существо глобально - эгоистичное. Конечно, он может общаться и помогать другому, но до определённого момента. Как только ему становится это не выгодно, он сразу же изменяет своё отношение к другому. Само слово друг, скорее всего и произошло от «другой». Каждый живёт только для себя. Ну, на крайний случай, для того, в ком на данный промежуток времени видит свою выгоду.

Снова в темноте кто-то крикнул. На этот раз ближе.

— Да и хрен с тобой, крикливая тварь — сказал я громко — Один хер, если ты захочешь меня убить, я даже не смогу тебя разглядеть в этой сраной тьме. Так что, давай сука, если есть желание!

Мясо закончилось. Идти за последней порцией не хотелось. Я представил, как в темноте, вместо палочки с нанизанными на неё кусочками мяса, натыкаюсь на чью-нибудь волосатую лапу или морду. Нет уж, оставлю до завтра. Если никто не сожрёт до утра, сожру сам. И за милую душу.