В это время вновь раздался крик, который я слышал до этого.

— Вот — сказал я — Вот это, крысы?

— Они — Алекс хмыкнул — Кстати, как только посветлеет, пойдём на них поохотимся. Сможешь?

— Попробую — ответил я.

— Если не хочешь...
– начал Алекс.

— Нет. Пойдём вдвоём — перебил я его — Я хочу научиться убивать этих зверюшек.

— Ну, как знаешь.

— И ещё я хочу снова отправиться в путь — продолжил я — Вернусь на дорогу и пойду в обратном направлении. Откуда пришёл. Может быть, найду дом режиссёра.

Теперь уже смеялся Алекс. Но были в его смехе страшные нотки. Он смеялся почти минуту, потом вдруг резко остановился.

— И не пробуй — сказал он — Ты думаешь, я не пробовал? Ты думаешь, я за двадцать два года ни разу не пробывал? Так вот знай. Шесть раз! Каждый раз я уходил всё дальше и дальше. Четыре раза по дороге. Два раза в сторону тех холмов. Тех, с другой стороны дороги. И ни-че-го! Ты слышишь? Ни-че-го!

Я молчал.

— Я жрал траву, когда кончалась вода — голос Алекса становился глуше — Я даже не хотел возвращаться. Я хотел умереть. Но я не мог умереть. Здесь смерти ни черта нет. Смерть только насильственная, например, когда крысы сожрут, или нож себе в глотку, или в пасти Боливара, а он не убивает просто так. Мне даже кажется он убивает только тех, кто смирился, но не тех, кто продолжает борьбу. Для таких смерти нет. Нигде. А нож в глотку — он вздохнул — Не могу я.

— А зачем тогда пить воду? — спросил я.

— Чтобы не испытывать мучений. Без воды ты просто испытываешь мучения. Внутри тебя всё горит, но ты не умираешь. Тебе плохо, но ты живёшь.

— Странно всё это — сказал я.

— Странно — согласился Алекс.

— Интересно, как ему это удалось?

— Что?

— Сделать человека бессмертным — я на секунду задумался — Ведь это же мечта любого человека — бессмертие.

— Да срал я на его бессмертие! — крикнул Алекс — Это не правильно!

— Успокойся — мягко сказал я — Конечно, это неправильно. Меня просто интересует — как?

— Да чёрт его знает, как? — уже спокойно произнёс Алекс — Это надо у него самого спросить. Ладно, хватит болтать, надо поспать. Я устал.

— Хочешь, ложись сюда, а я в углу пристроюсь.

— Не надо.

Я услышал, как в темноте жалостливо хрустнула веточка. Видимо Алекс опёрся спиной на стенку шалаша. Я не сказал больше ни слова. Спрашивать, хочет ли он вернуться или нет, было глупо. Он уже ответил на этот вопрос.

Я просто лёг и стал смотреть вверх. И лежал так очень долго. Спать не хотелось, за это идиотское время тьмы я успел выспаться два раза.

В моей голове вертелся вопрос — как Режиссёру удалось сделать человека бессмертным? Я уже знал, что задам ему его среди прочих, когда позвоню. Обязательно задам. Но я так же знал, что спешить незачем. То чего я боялся, не произойдёт. Батарея не разрядится. Как я понял, время здесь каким-то образом стоит на одном месте.

На этот раз уснуть я не успел. Наступило время света.

В углу я увидел Алекса. Он спал сидя, вытянув ноги и опершись спиной на ветки. Голова свисала вниз. Когда посветлело, он не проснулся, и я его будить не стал.

Я поднялся. Возле выхода стояла банка полная воды. Я взял её, снял крышку и отпил немного. Вода была прохладной и немного кисловатой. Глубоко вздохнув, я поставил банку и выбрался из шалаша. Снаружи было прохладно, солнце привычно пряталось за густой, пепельной пеленой, если оно вообще существовало на этом небе, и дул лёгкий ветерок.

Интересно, как он делает ветер? — подумал я.

Потом достал изрядно помятую пачку из кармана куртки, и вытащил из неё последнюю, тоже изрядно помятую сигарету. Скомкал пачку рукой и бросил на траву. Но тут же нагнулся, поднял её и бросил на кучку пепла от догоревшего костра. Пригодится для разжигания. Всё-таки это лучше чем двести долларов. На кострах надо экономить.

Я подкурил. Последняя сигарета. По собственному опыту я знал, как только она закончится, тут же снова захочется курить. Мозг зная, что больше никотина нет, обязательно запаникует. Лучшим вариантом, конечно, было бы не курить её вообще, а носить в кармане, чтобы знать, что если что, всегда успеется ею воспользоваться. Так, конечно, какое-то время можно мозг обманывать. Но спросите любого курильщика — как долго он смог бы её проносить?

Я печально смотрел на быстро тлеющую сигарету.

— И что самое плохое — подумал я — Я ею даже не накурюсь как следует.

И как в этом мире незаметно начинается время тьмы, так и сигарета незаметно приблизилась к времени фильтра. Я сделал глубокую затяжку, обпалив себе глотку, и посмотрел на окурок.

Нормально — сказал я себе — Ещё на пару тяг хватит.

И в это время крапалик выпал и исчез в зелёной траве.

— Чёрт!
– вскрикнул я, и бросил фильтр вслед за крапаликом.