— Это почему, синеглазая.

— Потому что Николай лучше вас играет, ходы просчитывает. А вы все галопируете. Даже в игре характеры сказываются. Ваш друг вдумчиво к перестановке фигур подходит, а вы торопитесь.

— Нет, точно пчела, — недовольно поджал губы Саня.

Вот так взять и с маху под дых! И ведь заприметила, проанализировала, «умница».

— Легкомысленность, Саня, в любом деле отрицательно сказывается.

— А ты у нас основательный и вдумчивый, да? — недовольно проворчал мужчина, изучая расстановку сил на шахматной доске. Выходило, что очередной мат не за горами. И сделал ход, как ему показалось удачный. Николай тут же «съел» конем ферзя. — Тьфу ты!

— Будь внимательней.

— Какое внимание? Светает уже, спать пора, — зевнув, сказала Надя.

— Ничего, ничего, "в бою не сдается наш смелый "Варяг", — пропел Дроздов, делая следующий ход. Санин задумался, и в повисшей в купе тишине послышался странный, нарастающий звук, постепенно перекрывающий стук колес. Мужчины, дружно нахмурившись, вопросительно уставились друг на друга. Надя замерла в зевке, у Лены лицо вытянулось:

— Что это? — прошептала, испугавшись.

И тут грохнуло. Вагон тряхнуло так, что шахматы посыпались на пол, слетели постели с верхних полок. Поезд будто наткнулся на препятствие. Скрежет, звон разбитого стекла, чей-то вскрик, и опять оглушающий грохот, гул низкий, пугающий, рождающий желание бежать без ума и разума. Лену откинуло на мужчин, мужчин вдавило в стену, Надя упала на пол.

Вжик, вжик, бу-ффф…

Оконное стекло разлетелось вдребезги.

— Из вагона!! — закричал Николай, хватая девчонок и выпихивая их из купе. Саша уже рванул на себя заклинившую дверь, выпуская «пленников».

— Что это? Что это? — лепетала в панике Надя, и не понимала куда идти, зачем. Вокруг уже кричали, до визга надрывно выла какая-то женщина, плакали дети, кто-то кого-то звал, кто-то пытался узнать, что происходит, цепляясь за всех, кто рядом. Взъерошенный старик в пенсне и кальсонах метался по вагону, распихивая выскочивших в коридор пассажиров.

— Из вагона!! — закричал Николай, разбивая вместе с Александром стекла уцелевших окон.

Из темноты за ними пахнуло влагой и чистотой предрассветного тумана, что дымкой струился по полю, уходил через лесок невдалеке к зарнице в небе. А там…

Кто-то низко и протяжно завыл, увидев как по полю бегут люди, а черная «птица» качнув крыльями бьет их, высекая линию мелкими фонтанчиками. Линию по живым телам и дерну. Низкий гул перекрывал крик падающих, выпрыгивающих, потерявшихся в панике.

Лена вжалась в дверь купе, с ужасом глядя, как лейтенанты выпихивают наружу детей и женщин, а те кричат, бегут и… падают. Самолеты густой стаей кружат с гудением, вжиканьем над ними и косят как траву бегущих по полю.

— В лес!!

Николай схватил Лену, оторвал от двери пихнул к окну:

— Беги в лес!!

Грохнуло так, что ей показалось, упала крыша вагона и придавила оставшихся. Кто стоял и не успел зацепиться за что-нибудь, упали на пол. Пожилая женщина завыла: "нога, нога", истерично заплакал ребенок.

— Санечка!! Санечка!!! — кричал кто-то с той стороны у окна.

Коля схватил плачущего мальчика и просунул в проем, передавая матери, а потом рванул с пола Лену, рывком пихнул в окно:

— В лес, слышишь?! Уходи в лес!!

Она не понимала, не слышала — оглушенная, раздавленная происходящим, больше похожим на страшный сон, чем на явь.

Сползала вниз, на насыпь, зацепившись за край оконной рамы и смотрела, как в соседнее Дроздов опускает охающую бабушку. Ее подхватили, потащили вниз с крутой насыпи, Лена тут же грохнулась и покатилась под откос, в траву. Упала на что-то мягкое и как в замедленных кадрах увидела, как взрываются вагоны слева и справа, как огонь слизывает людей, детей мужчин, женщин, как очередь из низко летящих самолетов фонтанчиками мелких камней и осколков косит задержавшихся на насыпи, пытающихся выбраться из вагонов.

Девочка лет пяти плакала, одной рукой зажимая рот, другой прижимая к груди куклу и оглядывалась в поисках матери.

Вжик и ребенок смолк, лег на насыпь.

Вжик, старик в пенсне словно споткнулся, полетел в траву, раскинув руки.

Вжик — легла женщина, придавливая мальчика.

Вжик, вскрикнув, рухнула дородная гражданка, пытающаяся перехватить тяжелый баул.

"Это все неправда", — подумала Лена, поднимаясь. Рука попала во что-то мокрое и теплое, вязкое. Девушка с удивлением посмотрела на нее — красная. Что это?

— Что?…

Женщина в знакомом цветастом платьице, черные косы разметало, и от затылка по спине вниз темное пятно.

— Что это, что?…

Кто говорит? А кто лежит? Это платье, косы?

— Надя? — растерянно тряхнуло за плечо. — Надя?

Она не слышит, спит?

— Надя?

А по спине мурашками холод и страх. Трясущиеся руки перевернули тело, и Лена увидела исковерканное лицо подруги, разорванную скулу, кровь, оголенную кость, мясо и остекленевший глаз, смотрящий на нее…

— Аааа!!! — девушка в ужасе закричала, попыталась отползти, но наткнулась на еще один труп и зажав уши завыла, зажмурившись, уже ничего не соображая.