— Я не знаю Игоря, — нахмурился мужчина: что она раскипятилась? И что за брат у Лены, способный устроить соседями в СВ своих людей? Ого! — Служит?

— Служит, — притихла девушка.

— НКВД?

— Обычный связист.

— Угу, — рука потянулась за пачкой папирос в нагрудный карман. "А ты вляпался, Коля, ой, вляпался". Ему тут же вспомнилось, как им выдали отпускное предписание и билеты. На руки. — Как у него фамилия?

— А что? — насторожилась девушка.

— Возможно, знакомы.

— Скрябин.

Лицо Николая стало замкнутым, отрешенным, взгляд строго в окно:

— Полковник?

— Капитан.

— А отчество?

— Как у меня, Владимирович, а что?

Санин кивнул. Слышал он об этом «капитане», Скрябине Игоре Владимировиче. Неприметная личность, мало кому знакомая…

А ему довелось полгода назад, как отличнику военной и политической подготовки, перспективному офицеру, с этим человеком познакомится…

В полит части никого не было, только куратор Звягин, волчара тот еще и незнакомец, строгий, подтянутый, взгляд острый. Не смотрит — скважину бурит.

— Курсант Санин?

— Так точно. Явился по вашему приказанию!

— Садитесь, курсант, — кивнул на стул незнакомец, а сам на край стола присел:

— У вас хорошие показатели.

— Стараюсь, товарищ капитан.

— Хорошо. Сибиряк?

— Отец.

— Дядя в Забайкалье живет?

— Жил. Умер в начале тридцатого. Замерз в тайге.

— Но места вам знакомы.

— Так точно.

— Как на счет службы в Забайкальском военном округе?

— Как скажите.

Мужчина прошелся по кабинету:

— Говорят, у вас неплохие способности к языкам.

— Не могу сказать. Но если надо — выучу.

— Надо, курсант Санин. Японский. Начинайте с сегодняшнего дня. Надеюсь, объяснять, что наш разговор?…

— Не надо.

— Хорошо, — кивнул. — Через полгода вы должны добиться значительных успехов. Получите распределение в Забайкальский военный округ. Готовьтесь. Свободны.

Николай молча вышел.

Полгода он зубрил этот японский, а он хоть тресни, не шел. В мае только смог более-менее связно пару фраз сказать и перевести.

— Не могу, товарищ капитан, — признался Звягину.

— Не дури, можешь! — хлопнул тот по столу ладонью. — Ты пойми, чудак ты, человек, куда тебя нацеливают, какие люди в тебе, дурынде, заинтересованы. Ты того капитана видел, сказать, кто он? — прошипел, к лицу курсанта склоняясь. — РУ. Разведка.

"Ну это я как раз понял" — кивнул Николай.

— Сам Скрябин. У него особое, закрытое для чужих ведомство.

"Такое бывает?" — глянул на капитана.

— Ты рожи мне не корчи, я знаю, что говорю. И если говорю, значит так и есть. Тебе честь доверили на восточных рубежах нашей Родины послужить, с тайной миссией, понимаешь! Игорь Владимирович на него надежды возложил! А он "не могу"!

— И кто такой Игорь Владимирович? — осмелел Николай.

— Брат самого, — склонился низко над ним Звягин и ткнул пальцем в сторону потолка. — Вячеслава Михайловича! Молотова!

— Пы-ф! — сдулся Санин, затылок потер: ничего себе!

— Вот то-то! Учи, сказал! — бухнул по столу ладонью и махнул ею в сторону двери. — Давай. Через месяц чтобы как самурай болтал. Вперед!

Через месяц Санин болтал, но как — вопрос.

Однако Звягин оценил положительно…

Теперь понятно, почему девочки одни едут, в СВ. И с отцом Лены заранее понятно, и как его нашли — тоже. И как им с Саней повезло с отпуском и билетами. И почему именно в Брест их, к Вальке нацелили. Тот политрук…

Влип.

Адрес девушки узнавал… Дурак! Ему так узнают, мало не покажется.

Мать вашу!

Но Лена не станет устраивать ему проверки. Мала слишком, неопытна и бесхитростна. На лице все чувства и эмоции отпечатываются. И откровенна да доверчива.

Нет, не куратор.

Тогда случайность? Стечение обстоятельств?

Скорее не ее — его к ней приставили, на всякий случай. Заодно проверить на смекалку решили. Его. Или?… Кто же их знает, чего они там придумают, чего хотят?

— Брат тебя провожал?

— Нет. Вторую неделю с работы не выходит, дела.

— Бывает.

"Что за дела? Много ума нужно чтобы сложить обстановку на границе и сверхурочные «капитана». Скорее всего, его вообще не было в Москве. Возможно, в Бресте уже и не провожал — встретит. Заодно на меня глянет, посмотрит на реакцию".

Николай вытащил папироску, размял ее в пальцах.

"Скорей всего дела на границе еще хреновее, чем нам говорят".

— Вы расстроились? Обиделись? Я слишком резка, да? — озаботилась его хмурым видом Лена. — Напала на вас опять не по делу.