— Да… гражданин следователь, готов. Я буду отвечать на ваши вопросы, хотя и гарантирую вам проблемы при встрече с консулом.

— Это к делу не относится. Вам повторить вопрос?

— Не надо. Меня зовут Майкл Фрост, 1978 года рождения, место рождения и проживания — город Франкфорт, штат Кентукки, лейтенант по системам ракетного вооружения эсминца УРО ВМС США «Макфол».

— Постарайтесь меньше использовать сокращения. Что такое «УРО»?

— Управляемое ракетное оружие.

— США — это, надо полагать, Северо-американские соединенные штаты? САСШ?

— Не слышал подобной аббревиатуры, но, видимо, да.

— Вы упомянули, что являетесь специалистом по ракетному оружию. Означает ли это, что вы можете квалифицировано консультировать наших специалистов по устройству и техническим характеристикам бортового вооружения вашего корабля?

— Все касающиеся бортовых оружейных систем технические подробности является военной тайной, принадлежащей военно-морским силам США. И я не буду давать никаких комментариев. Присяга…

— Гражданин Фрост, я не спрашиваю вас, готовы ли вы сотрудничать, я спрашиваю, действительно ли вы в этом разбираетесь?

— Да, разбираюсь. Я квалифицированный специалист по системам УРО. Но я повторяю, что никоим образом не намерен…

— Хорошо, оставим это. С какой целью ваш корабль находился в советских территориальных водах?

— Это бред. Корабль находился с официальным визитом в территориальных водах независимой Украины, дружественного нам государства! Мы участвовали в маневрах «Морской Бриз-2008», целью которых являлась отработка миротворческих миссий по защите и спасению мирного населения в случае ограниченного военного конфликта.

— И именно поэтому ваш боевой корабль стоял на якоре на траверзе нашей береговой батареи? И держал ее на прицеле своего оружия? Всего в полутора милях от берега? Вероятно, это и есть миротворческая миссия в вашем понимании?

— Не понимаю вас.

— Не понимаете? Что ж… вы знаете, какой сейчас год?

— Это вопрос?

— Да.

— Странный вопрос. Две тысячи восьмой, естественно.

— Убеждены? Что ж, позвольте несколько поколебать вашу уверенность…

В который раз усмехнувшись, Сталин, пропустил несколько следующих абзацев. Он никогда не лез в дела комиссариата внутренних дел, однако отнюдь не был уверен, что майор Неман избрал верную тактику. Сам бы он, к примеру, сразу огорошил этого американского лейтенанта фактом попадания в прошлое — глядишь, и без «особых методов» бы обошлось. Впрочем, это в любом случае не его дело. Взглянув на потухшую трубку, Иосиф Виссарионович разочарованно вздохнул и вернулся к чтению…

— Итак, вы утверждаете, что война с, как вы выразились, Россией, началась осенью сорок первого года? И что до вступления в нее США и Англии была для нас крайне проигрышной? Что мы чудом не потеряли Москву и Ленинград, и только ценой огромных жертв смогли отстоять Сталинград? А товарищ Сталин с первых дней войны тайно покинул столицу и скрывался в Сибири?

— Конечно, это знает любой образованный человек. Или, как минимум тот, кто хоть изредка смотрит канал «Дискавери». Несмотря на несколько довольно успешных ваших войсковых операций в сорок втором — сорок третьем годах, окончательный перелом наступил только после высадки наших войск в Нормандии и начала массовых бомбардировок основных немецких промышленных центров. Кроме того, именно мы вышибли из войны японцев, чем здорово развязали вам руки. Нет, конечно, Америка никогда не оспаривала немалой роли вашей армии в разгроме Гитлера, но не стоит забывать и о том, что рядом с вами плечом к плечу стояли мы.

— Хорошо. Пожалуй, на сегодня достаточно. Сейчас вас отведут обратно и накормят.

— Гражданин следователь, разрешите обратиться?

— Слушаю.

— Я все-таки хотел бы сообщить о себе консулу. Поймите, это совершенно нормальное требование для любого жителя демократического государства. Никогда за свою великую историю Соединенные Штаты не бросали граждан на произвол судьбы. И я твердо уверен, что подобного не произойдет и сейчас. Если я немедленно встречусь с консулом, думаю, я не стану оглашать, гм, все подробности того, как здесь со мной обращались. Поверьте, это весьма пойдет на пользу и вам лично, и вашему начальству. В противном случае, я буду вынужден обратиться к консулу с официальным заявлением о нарушении прав человека и несоблюдении вашей стороной параграфов конвенции о военнопленных.

— Встреча с консулом — не моя компетенция. Я передам вашу просьбу вышестоящему начальству. Впрочем, коль уж вы сами об этом заговорили, позвольте и мне кое в чем вас просветить. Совсем недавно вы убедились, что действительно попали в прошлое, и всё происходящее — вовсе не некая хитрая провокация с целью вашей вербовки, так? Вот видите, вы согласны. Ну, а раз так, то задумайтесь, гражданин Фрост, вот о чем: вы ведь еще не родились, и значит, никоим образом не можете являться гражданином США и находиться защитой этого государства. Не можете хотя бы потому, что пока и страны-то такой нет — в этом времени есть только САСШ — Северо-Американские соединенные штаты. Это, так сказать, раз. Теперь второе — у нас тут пока даже не слышали про столь часто поминаемые вами правозащитные и гуманитарные организации. Нет, возможно, где-то они уже и существуют, например, в вашей Америке, но советскому правительству и ведомству, которое я представляю, по большому счету, их мнение глубоко безынтересно. Вот и получается, что вас просто не существует, — следователь внезапно перешел на «ты», и Сталин одобрительно хмыкнул.

— Прости, парень, но с позиции 1940 года ты — никто. Тебя нет. Вообще нет. Ну и третье — прямо сейчас я уже имею полное право инкриминировать тебе незаконное нарушение госграницы СССР с целью ведения подрывной и диверсионной деятельности, вооруженное сопротивление войскам Южного фронта и отказ от добровольного сотрудничества с органами государственной безопасности. Это, так сказать, по минимуму. Двадцать пять лет — не такой уж и большой срок по сравнению с высшей мерой: думаю, его вполне хватит, чтобы как следует познакомиться с той самой Сибирью, где, как ты недавно заявил, будет скрываться во время войны товарищ Сталин. Сейчас тебя отведут в камеру и накормят, а после, искренне советую подумать, как следует над моими словами. Ты не производишь впечатления недальновидного человека или, тем более, самоубийцы. Так что — подумай. Хорошо подумай, второй раз я тебе ничего подобного предлагать не стану. Да, и последнее — как образованный и исторически подкованный человек, ты определенно помнишь, что Советский союз официально не подписывал ни Гаагской, ни Женевской конвенций. Конвой, увести подследственного.