Гэйвен резко развернулся. Еще один Левкатор попятился назад, хныча и пытаясь прикрыть лицо рукой. Гэйвен в ужасе уставился на него.

— Боже мой! — прошептал он. — Физзивиг.

Этого не могло быть! Его товарищ по учебе, его соратник, его лучший друг тех далеких времен — еще до битвы, до великого скачка во времени, до того, как он состарился и потом внезапно умер — теперь глядел на него. Нет, у этого Физзивига — копна непокорных золотистых волос, которые на самом деле поседели, и бледно-серая кожа Левкатора без единой морщинки. Существо издевательски усмехнулось. Выглядело это отвратительно.

Гэйвен не желал больше смотреть ни на него, пи на Элеонору, и отвернулся, однако везде были пародии на знакомые лица; он почувствовал, как от страха и отвращения подступает тошнота.

Кто-то сделал всех этих двойников. Это было Запретным. Приказ Серого Грегори на этот счет однозначно предписывал: нельзя создавать Левкаторов. Но даже если они созданы, Магу не следует впадать в заблуждение, что он сможет подпитываться от них.

И тем не менее кто-то их сделал. И спрятал в этих пещерах свое стадо. Кто-то подобно вампиру обеспечивает себя энергией.

Гэйвен стиснул зубы. Теперь понятно, почему Элеонора почти при смерти; ее душу высасывают через Левкатора. Возможно, именно это убило и Физзивига, или, по крайней мере, преследовало его все время после катастрофы, ведь Левкатор — это зеркало. Левкатора-Физзивига сделали явно до Войны Колдунов. Значит, его друг был обречен. А Элеонора? Чувствует ли она что-то? Наверное. Бедная, она, пребывая в своем сне, беспомощно ощущает, как из нее высасывают силы.

Гэйвена захлестнул гнев.

Вдруг раздался звон цепей. Гэйвен рванулся в сторону, содрогнувшись от мысли, что одно из этих существ может прикоснуться к нему, потерял равновесие и упал на одно колено. Какая-то тень нависла над ним. Гэйвен поднял голову и побелел: не все Левкаторы были прикованы.

Он прыгнул в сторону, перекатился и встал спиной к стене. К Гэйвену приближались трое Левкаторов. Мерзкий шепот и вой гулко отдавались под сводами подземелья, им вторил звон цепей прикованных тварей. Гэйвен включил Щит и ждал. Противник превосходил его численно. Маг прикидывал, успеет ли переместиться куда-нибудь.

В пещере наступила тишина. Гробовая тишина. Левкаторы в замешательстве отступили на шаг. Кто-то появился в пещере.

— Ладно, мои красавцы. Посмотрим, что вы тут нашли.

Бейли проснулась, сама не зная, почему. Хотя спала очень крепко — даже не чувствовала, что спит на земле в таком необычном месте. Все вокруг спали. Было слышно ровное и глубокое дыхание.

Бейли осторожно перевернулась, тихо встала и подошла к Джейсону. На секунду она остановилась, прислушиваясь к нему. Вечером у него был жар, и ему положили на лоб мокрую ткань, чтобы сбить температуру. Сейчас ему явно было лучше.

Миссис Ки приоткрыла глаза и улыбнулась Бейли.

— Пусть спит, — тихо сказала она. — Он все еще учится.

— Как вы это делаете?

— Как учу? Скажи, когда ты узнаешь что-то новое, важное, разве тебе это не снится?

— Иногда… Вы правы, снится, — согласилась девочка.

— Ну вот, теперь ты понимаешь.

Миссис Ки улыбнулась и снова закрыла глаза.

Все должно быть хорошо, подумала Бейли.

Она тихо подошла к озеру и зачерпнула воду корзиночкой, которую сплела для них бабушка Тинг. Из корзиночки вода вытекала, но напиться все-таки было можно. Вода показалась Бейли необыкновенно вкусной — гораздое лучше, чем из пластиковой бутылки. Она повесила корзиночку на ветку, зевнула и пошла обратно. Подойдя к своему месту рядом с мамой, она увидела какие-то вещи и изумилась: откуда они взялись?

Три луковицы. Маленькая матерчатая сумка с дюжиной яиц. Три неизвестных плода, похожих на яблоки, и четыре грубо сотканные, но очень мягкие простыни. Она развернула одну, и оттуда выпал пучок травы. Бейли подняла его и понюхала. Пахло какими-то цветами и корицей.

Девочка огляделась. Ничего, кроме шелеста листвы, шороха ветвей она не обнаружила.

Очевидно, это подарки. Кто-то позаботился об их завтраке. Минуту подумав, она сняла с руки браслет, подарок Тинг, и положила его на плоский камень.

— Спасибо, — тихо сказала она в ночную тишину.

Потом взяла простыни, накрыла ребят и осторожно легла рядом с мамой, укрывшись краешком последней простыни. Засыпая, она все думала: кто же это посетил их?

Гэйвен по-прежнему не мог разглядеть, кто же к нему приближался. Он взмахнул жезлом, включил Щит и сказал любезным тоном:

— Ну что ж, Изабелла. Я все задавался вопросом, как давно ты знаешь о моем присутствии.

— Ты проницателен, как всегда.