– Рейчел, иди сюда.

Собака послушно прибежала на зов. В свое время Ксюша, не пожалев времени и денег, водила стаффа в щенячью школу. Но мы никогда не проверяли, как «ученица» усвоила знания. Впрочем, разнообразные команды типа «сидеть», «дай лапу», «вперед» она выполняет безукоризненно.

Ткнув терьерицу носом в подушку, я велела:

– Эля, искать, нюхай, нюхай, искать!

Рейчел шумно задвигала очаровательным розовым носом и поглядела умными глазами в сторону прихожей.

– Думаешь, поняла? – шепотом спросила Оксанка, но Рейчел уже принялась изо всех сил царапать входную дверь.

Мы нацепили на нее ошейник и выскочили на темную, едва освещенную улицу. Поводок напрягся, собака понеслась вперед. Удержать почти семидесятикилограммового стаффа женщине, весящей на двадцать всемирных эквивалентов меньше, крайне трудно. И я моталась на конце поводка, как старая тряпка. Рейчел, напряженно дыша, неслась с весьма озабоченным видом. Ксюша безнадежно отстала.

– Тпру, фу, – кричала я.

Куда там! Терьерица летела по пересеченной местности резвым галопом, перепрыгивая на ходу через заборчики. Собака была крайне умна и, взяв очередную высоту, замирала, поджидая, пока я, отдуваясь, перелезу через преграду. Но только мои ноги касались земли, гонка продолжалась. Наконец Рейчел выскочила на улицу Алабяна, взяла чуть левее и резко села у киоска со всякой ерундой. Я не успела вовремя затормозить и с ходу врезалась лицом в угол торговой точки. Раздался гул, вагончик вздрогнул. Моментально распахнулась дверь, и высунулся злой продавец. Он открыл было рот, но тут заметил шумно дышащего стаффа и моментально забаррикадировался в киоске. Рейчел посидела некоторое время, потом обошла ларек спереди и принялась скрести лапами снег. Тут подоспела потная Оксанка, с трудом переводившая дыхание.

Собака поставила передние лапы на небольшой прилавочек и с чувством сообщила:

– Гав!

– Ой, – донеслось из ларька.

– Гав, гав, – не успокаивалась терьерица, – гав.

Кое-как мы оттащили разбушевавшуюся псину в сторону. Я наклонилась к окошку. Испуганный паренек выдал тираду:

– Убирайте немедленно вашу уродку, а то милицию вызову или пристрелю сам, пистолет имею.

Но по дрожащему голосу было понятно, что револьвером продавец обладает только в мечтах. Я вытащила 20 долларов. Мальчишка поглядел на купюру.

– Впусти меня, поговорить надо.

– А собака?

– На улице останется, с хозяйкой.

Щелкнул запор, и я влезла внутрь тесного помещения, заставленного бутылками, банками и коробками. Вблизи торговец оказался совсем молоденьким – на вид лет шестнадцать.

– Чего надо?

– Ты здесь часто работаешь?

– Каждый день с пяти вечера до утра.

Вот бедолага, когда же он спит?!

– Девушку не видел вчера? Молоденькая, худенькая, в джинсах и красной куртке.

– Ваша, что ли? – спросил паренек и грозно добавил: – Тут двадцатью баксами не отделаетесь, всех клиентов вчера распугала.

– Кто, Эля? – удивилась я.

– Уж не знаю, как вашу проходимицу зовут, – поежился парень.

Получив еще одну бумажку, он заметно повеселел. Вчера, около половины шестого, в самом начале его смены, к ларьку подошла девушка и купила «Парламент». Девчонка как девчонка, в джинсах и красной куртке, он бы и не запомнил никогда такую обычную покупательницу, но девчушка отошла к проезжей части и стала раскуривать сигарету. Через пару минут возле нее притормозили неприметные «Жигули» темного цвета. Открылась передняя дверца. Какое-то время покупательница переговаривалась с водителем, потом влезла внутрь и уехала. С ней была собака. Оставшись одна, псина метнулась к ларьку и принялась бегать вокруг.

– Наверное, целый час носилась, – жаловался мальчишка, – самое удачное время для торговли, люди с работы едут. Никто не подошел.

Рейчел бегала возле его ларька, изредка принимаясь лаять. Но продавец испугался и не высовывался наружу. Наконец собака убежала, волоча за собой поводок.

– Опиши «Жигули», – велела я.

Юноша вздохнул.

– Машина как машина, темная, без всяких мулек и прибамбасов. А вот на заднем стекле ручка на присоске. Знаете такую? Едешь, а она покачивается?

Я кивнула. Паренек продолжал:

– И номер смешной.

– Ты номер запомнил?

– Такой любой упомнит, еще подумал: куплю машину, ни за что на подобный не соглашусь. Мент, как увидит, никогда не забудет – 666 – число дьявола. Вот ведь девки какие пошли, ничего не боятся. Я бы ни за что, никогда, примета плохая.

– Почему девки? – спросила я.

– Так за рулем баба сидела, – пояснил продавец. – Волосы длинные, на лицо свесились, очки громадные.

– Как ты только заметил в темноте.