Шрифт:
– Простите, – удивилась Таня, – вы к кому?
Девочка запищала:
– Меня зовут Катя, я подруга Маши…
Потом вдруг громко расхохоталась и спросила голосом Вари:
– Ну как, мам?
– Ага, – завопила Маруська, опрокидывая стакан с минеральной водой, – говорила же – не узнают!
– Не понимаю, – совершенно растерялась хозяйка.
– Все очень просто, – затараторила Маня, – мы с Варькой поехали к господину Шлыкову. Ну, к тому самому, вы его знаете!
Конечно. Костя Шлыков один из самых модных и талантливых стилистов. Со своих клиентов мастер дерет бешеные деньги, но игра стоит свеч. Парочка моих подруг изменились до полной неузнаваемости, сменив по его приказу макияж. Записываются к Шлыкову за полгода, но ради Маруси Константин, конечно же, сделал исключение. Он обожает мою дочь и повторяет:
– Эх, Манька, будь я помоложе, точно б женился на тебе.
Но дочь тихо хихикает, слыша подобные признания.
Яркая «голубизна» Шлыкова хорошо известна в нашем кругу. Просто Машка раз и навсегда купила его сердце своей непредсказуемой правдивостью. Произошло это пару лет назад на моих глазах.
В тот день я привела к Косте одну свою провинциальную родственницу, которую требовалось срочно выдать замуж. Мы вошли в салон ровно в три. Шлыков терпеть не может, когда клиенты опаздывают, и безжалостно отказывается заниматься с теми, кто не слишком точен. Вот и постарались явиться загодя.
В салоне бушевал скандал. Весьма пожилая морщинистая дама, вся в жемчугах и бриллиантах, гневно выговаривала Косте:
– Просто безобразие! На кого я похожа?
– По-моему, очень мило, – тянул Костя, слегка поправляя расческой пышно начесанные кудри. – Элегантно, лаконично…
– Хотела краску в три цвета, – не успокаивалась клиентка, – каштановый, золотистый и розовый колер.
– Вам не пойдет, – вздохнул Шлыков, – слишком молодежный вариант.
– Намекаете на возраст! – взвилась тетка, угрожающе краснея.
– Что вы! – воскликнул мастер. – Ну не наденете же вы кожаную куртку-косуху и башмаки «танки».
– Почему бы и нет? – возразила дама.
Шлыков растерялся. Пока он думал, как лучше ответить, в разговор влезла Маня:
– А помните, фильм показывали, комедию с Пьером Ришаром? Там еще одна женщина, тоже старушка, на роликах каталась, а ее в сумасшедший дом забрали!
Клиентка побледнела и принялась беззвучно открывать и закрывать рот. Я дернула Марусю и краем глаза заметила, как маникюрша Наденька отвернулась к окну, еле-еле сдерживая смех. Но Маша ничтоже сумняшеся вещала дальше:
– Вот так и вас, бабушка, с розовой головой и рокерской курткой могут…
– Марья, – зашипела я, – захлопнись.
– А чего? – удивилась Маня.
– Безобразие, – четко произнесла престарелая кокетка, – больше ни ногой в этот вертеп! И платить не стану.
Резко повернувшись, она вылетела за дверь.
– И звините, – залепетала я, – дочка не всегда умеет сдерживаться. С удовольствием оплачу работу, вы ведь из-за нас лишились денег…
Но Шлыков отрицательно покачал головой и захохотал так, что в салоне задрожали стекла. Переставшая сдерживаться Наденька вторила ему тонюсеньким дискантом.
– Ой, не могу, – утирал Костя слезы, – ну, Машка, иди сюда, дай я тебя поцелую! Сколько лет мечтал сказать старой жабе правду и не мог! Сначала интеллигентность душила, потом жадность! Ну спасибо, уважила.
– А Шлыков, – тарахтела Маня, подпрыгивая от восторга, – поглядел на Варьку и сказал: «Совсем не обязательно делать операцию. Можно спрятать недостатки». И вот – глядите. Лоб скрыли под челкой, на нос очки нацепили, обувь велел на каблуках носить, чтобы ноги казались длинней. И вообще, юбки ей следует носить короче некуда!
– Почему? – спросила тихо Таня.
Я угрожающе подняла палец, но Машка, не останавливаясь, ляпнула:
– Потому что все станут на коленки пялиться и никто морды не заметит.
В столовой повисла тишина.
– Это Костя так сказал, – влезла в разговор Варя, – кстати, вот…
И она сунула матери под нос розовую бумажку с вензелем КШ.
Таня принялась разглядывать счет, я воспользовалась моментом и, подмигнув Мане, пошла в спальню.
ГЛАВА 17
1247-я больница выглядела крайне убого: масса неказистых домиков, разделенных узкими дорожками. Решив, что больную с инсультом, скорей всего, должны были положить в неврологию, я пошла искать нужный корпус. На пути пришлось преодолеть целую полосу препятствий: пролезть в щель между прутьями забора, пробраться по узкой доске через довольно глубокую канаву, пройти на третий этаж по ужасающе скрипящей лестнице без перил… Словом, когда взор уперся в приколотую табличку «Неврология», мне смело можно было вручать значок «ГТО».