Шрифт:
– Живой.
– Прокомментировал Милютин, нащупав пульс на шее первого. Затем он брезгливо вытер пальцы о камуфляж.
Платонов молча стал собирать с земли выброшенные из рюкзака вещи и по прежнему был странно-молчалив и игнорировал вопросы.
Милютин взял у Курта ружье наркомана у Курта и стал рассматривать гравировку.
– Ого! Почти что антиквариат, семидесятый гол!
– Какой же это антиквариат?
– Тихо спросил Платонов.
– Антиквариатом считается все, что старше пятидесяти лет.
– Пояснил Курт.
– Я вот тоже антиквариат…
– Мужики! Не стреляйте мужики, я все скажу! Не надо!
– Вдруг ни с того ни с сего заголосил наркоман.
– О, ожил кадавр… -
– Это кто?
– Очень подозрительно осведомился капитан.
– Кадавр, - это живший, не одушевленный предмет. Я не понимаю, у второго что, оружия не было?
Курт перевернул его на спину и стал обыскивать. За поясом у него обнаружился пистолет вычурной, не виданной ранее формы. Это был НС-20, бельгийского производства…
– Что с вами?
– Спросил Павел Аркадьевич, заметив как побледнел сталкер.
– Я раньше таких не видел.
– Милютин присел рядом и рассматривал пистолет, который Курт как завороженный держал в руке.
– Капитан, поднимись на крышу и посмотри по сторонам. Мало ли…
Милютин неохотно повиновался, а Платонов стоял в стороне и смотрел то на одного, то на другого наркомана, иногда задерживая взгляд на Курте.
– И что вы…
– Я же сказал, - хватит мне «выкать».
– Это не произвольное, как бы рефлекс… К тому же вы старше меня, если говорите правду.
– И какого это?
– Спросил Милютин. Курт поднял голову и увидел взлохмаченную шевелюру капитана, - тот высунулся из окна и смотрел вдаль, на поле.
– Я же сказал, - поднимись на крышу…
– Да был я там уже, чисто все. Ну так все таки?…
– Да ни как. Я никогда даже не задумывался что могу постареть, и если бы не моя память, которая с беспристрастностью кинокамеры фиксирует годы, то я бы может и забыл сколько мне лет… Мне вообще все равно… Что ты там увидел?
– Ничего.
Курт зашел в здание, разгреб в углу завал из металлолома и канистр, и на свет явился его мотоцикл. Он с радость взирал на свое творение и даже временно забыл о всех неудачах и трудностях.
Он развернул его, завел и не удержавшись, эти пять-шесть метров проехался на нем.
Это и есть твой мотоцикл?
– Спросил Милютин взирая на него из окна.
– Чем он тебе не нравится?
– На чем этот чудо-аппарат работает?
– Зря так скептически смотришь, капитан. Это своего рода перпетуум мобиле, - вечный двигатель, - за пять лет я его ни разу не заправлял. Он работает вот от этого.
– Он достал и продемонстрировал все «Батарейку».
– Мужики не стреляйте! Не надо!
– Снова заголосил наркоман.
– Да закройся ты!
– Крикнул Курт.
– По моему он не нас имеет ввиду.
– Загадочно изрек Платонов и подойдя ближе, посмотрел в мутные глаза наркомана.
– У него кажется галлюцинации.
– Да нет, скорее всего его галлюцинации смешались с реальностью, у них такое бывает… вот теперь ему всякая чушь и видится.
– Вот истукан, - как сидел так и сидит.
– Сказал Милютин и с отвращением посмотрел на наркомана.
– Не понимаю, мы за рейд потеряли троих, а эти укурки, как по бульвару под кайфом разгуливают - и хоть бы что! Как так, сталкер?
– Думаешь, они бы долго так разгуливали? Эти совсем зеленные, к тому же периметр не так уж и далеко… Вы куда?
– Пойду передатчик заберу, а то мало ли что…
– Только аккуратней.
– Да что он, пятьдесят метров сам не пройдет?
– Спросил капитан когда профессор заметно покачиваясь скрылся.
– Я видел таких, что и не проходили… Ты еще не знаешь, на что способна Зона. Сейчас перекусим и дальше пойдем, слезай, капитан.
Наркоман все так же сидел у стены и иногда что -то бессвязно бормоча, - по нему было видно что он постепенно приходит в себя, и теперь невозможно-голодными глазами смотрел на расставленные прямо на земле банки с консервами. Но Курт немного подумал, и все же решил перебраться на крышу, поскольку так будет безопаснее.
Об этом он сказал Милютину когда тот спустился вниз, и заставил его переносить все вещи и еду наверх.
– А пока этим займусь.
–Капитан скрипнул зубами и стал свернув комом прямо с банками консервов кусок материи служивший путникам скатертью, забрался на крышу, где еще раз осмотрев окрестности высунулся из окна и наблюдал за сталкером.
Курт еще раз пощупал пульс на шее у лежавшего без сознания наркомана, и убедился что тот жив. И он спал. Именно не лежал без сознания после тяжелого кулака Милютина, а именно спал, а глаза его двигались под веками, - наверняка их владельца обуревали наркотические сновидения.