– Мы не можем поговорить с Настей? – попросила я. – Ну так осторожненько… Хотя… наверное, лучше не надо. Она уже один раз не захотела со мной беседовать и только насторожится, встретив меня тут. Ума не приложу, как поступить! И кто такая Клара? Думается, она в курсе таинственной истории. Может, ей даже известно, почему Настя решила убивать людей…

Внезапно до меня дошла одна очень простая мысль, и я воскликнула:

– Ой!

– Что такое? – насторожилась Эра Вадимовна.

– Я же спросила у Насти про Клару, и Трошева прикинулась удивленной. Но если Клара знает много интересного, то ей грозит опасность. Настя хладнокровно уберет ее с дороги, как и остальных!

– Клара умер, – неожиданно заявила Эра Вадимовна, – правда, она жива.

От неожиданности я привстала.

– Простите? Не поняла вас? Клара умерла, она жива?

– Клара умер.

– Кто?

– Клара скончался, не помню когда, но не слишком давно.

– Но почему вы говорите о ней как о представителе сильного пола? – удивилась я.

– Так Клара и был мужчиной, – спокойно пояснила Эра Вадимовна. – Михаил Николаевич Клара, ударение на последнее «а», Клара, а не Клара. Он когда-то нам рассказывал о происхождении своей фамилии. Вроде его далекий предок француз, Мишель Клара, был вывезен кем-то из Голицыных в девятнадцатом веке из Парижа, в качестве гувернера для своих детей.

Мишель так и не вернулся на родину. В России ему понравилось намного больше, чем во Франции. Он быстро выучил «басурманский» язык, женился на одной из горничных Голицыных, обзавелся сыновьями и умер совершенно счастливым, дожив до ста четырех лет. От него и пошла в России фамилия Клара. До сих пор ее члены сохранили традицию давать одному из мальчиков имя Михаил.

Я только хлопала глазами. Вот это поворот. Совершенно не ожидала ничего подобного. Но откуда Сергей Якунин знал этого Михаила Николаевича и с какой стати решил послать ему деньги? Ведь Клара умер.

– Настя, естественно, великолепно знала профессора, – как ни в чем не бывало журчала Эра Вадимовна, – более того, именно Михаил Николаевич и привел ее на работу к нам. Настя говорила, что Клара сыграл уникальную роль в ее жизни. Родители Насти – представители творческой интеллигенции, батюшка вроде был художником, матушка поэтессой, впрочем, боюсь соврать. Когда мы праздновали юбилей Михаила Николаевича, Настя произнесла очень прочувственную речь, вышла на трибуну и дрожащим от волнения голосом заявила: «Мой отец близко дружил с Михаилом Николаевичем. Профессор Клара часто приходил к нам в гости, и я затаив дыхание слушала его потрясающие рассказы о дебрях Амазонки, непроходимых джунглях Индии и растительном мире Сахары. Именно эти повествования и сформировали у меня желание изучать экзотические растения».

Потом она вручила юбиляру огромный том под названием «Лувр». Клара увлекался живописью и терпеть не мог букетов, вид срезанных цветов причинял ему страдания.

– Михаил Николаевич был со странностями, – завершила рассказ Эра Вадимовна, – впрочем, его супруга, Гортензия Петровна, тоже. Два совершенно ненормальных исследователя. Уж на что у нас в музее и НИИ собрались энтузиасты, но эта пара выделялась даже на фоне сверхувлеченных людей. Их вообще в жизни не интересовало ничего, кроме растений. Ребенка (понять не могу, как он у них получился, Клара постоянно сидели в лаборатории) чуть ли не в недельном возрасте сдали в круглосуточные ясли…

Эра Вадимовна, которой господь не дал своих детишек, в глубине души осуждала не в меру увлеченных работой Клара. Ну зачем, спрашивается, заводить дитя, коли оно тебе совершенно не нужно? Крохотный мальчишечка из детсада-пятидневки отправился в школу-интернат. На летние каникулы его сплавляли на море, к каким-то дальним родственникам на все лето. В родительском доме младший Клара поселился, лишь поступив в институт. Пару раз Эра Вадимовна видела юношу, он показался ей плохо воспитанным, грубоватым молодым человеком. С другой стороны, каким он мог быть, если рос практически сиротой при родителях? Эра Вадимовна очень удивилась, когда узнала, что Леша Клара учится на актера. Парень совершенно не походил на человека, способного к лицедейству, а вот, поди ж ты, усиленно овладевал системой Станиславского.

– Вы не можете мне подсказать адрес Алексея Клара? – спросила я.

Эра Вадимовна замялась.

– Честно говоря, я не общалась близко с покойным Михаилом Николаевичем, мы сталкивались лишь по работе. Поэтому и не знаю, где обитает Леша, может, у матери, но вполне вероятно, что он имеет свою квартиру. После того как Клара умер, Гортензия Петровна сразу ушла на пенсию, у нее начались серьезные проблемы со здоровьем. Подробности я не знаю.

– Так она жива?! – закричала я.

– Насколько мне известно, да, – кивнула Эра Вадимовна.

Я уцепила заведующую за рукав.

– Миленькая, дайте мне ее адрес и, пожалуйста, поговорите с Настей, проведите разведку боем, мне никак нельзя с ней встретиться, во всяком случае, сегодня. Может, завтра, загримировавшись…

Эра Вадимовна укоризненно погрозила мне пальцем.

– Ох, молодость! Никакой разумности. Адрес Гортензии Петровны вам скажу, он у нас в книжке записан, скорей всего она, уйдя с работы, не поменяла место жительства. Думается, у нее не тот возраст, чтобы скакать с квартиры на квартиру. Что касается Насти… Понимаете, я ведь ученый, человек, приученный мыслить методично, поэтому хочу вас предостеречь от одной ошибки, которую очень часто совершают аспиранты на первом году обучения. Залетит в их головы одна мыслишка, и все, неоперившийся «профессор» абсолютно уверен, что она одна единственно правильная, и начинает усиленно подгонять под нее факты. Подобное видение проблемы неверно, оно чревато ошибками, следует смотреть широко, охватывать все поле сразу, а не один сантиметр. Вот вы считаете Настю убийцей…