– Экскурсанты уже ждут.

– Ой, – подхватилась заведующая, – заболталась я и забыла про работу.

Дама суетливо ухватила растрепанную телефонную книжку, лежавшую на столе, взяла лист бумаги, нацарапала пару строк и подала мне.

– Это адрес Клара и ее телефон. А сейчас извините, люди собрались.

С быстротой молнии Эра Вадимовна выпихнула меня из кабинета, потом чуть ли не пинками дотолкала до охранника и выставила наружу. Не успев опомниться, я оказалась на улице, сжимая в руке листочек с координатами Клара.

Переведя дух, я попыталась хоть как-то причесать торчащие во все стороны мысли, и тут почуяла восхитительный аромат только что смолотой арабики. В двух шагах от меня виднелась дверь, украшенная табличкой «Рай капуччино». Ноги сами собой понесли меня в незнакомое заведение. Хотите мой совет? Никогда не пейте растворимый кофе, потому что он и напиток из натуральных зерен – это, как говорил один мой студент, две большие разницы. Я не слишком стеснена в средствах, перепробовала множество сортов мгновенно готовящегося кофе и должна вам сказать: цена не слишком повлияла на его качество. Хоть какой купи, выходит бурда. Впрочем, если положить в чашку побольше сахара, налить молока или сливок, то еще куда ни шло, но все равно: это не кофе. Сколько ни крась мопса в рыже-коричневый цвет, сколько ни рисуй на его теле черные полосы, как ни поднимай ему уши, а никогда Хучику не стать тигром. У нас в Ложкине имеется специальная машинка для варки эспрессо и капуччино, но когда ее не было, я великолепно обходилась джезвой и, поверьте, умею приготовить замечательный кофе. Сейчас же мне страстно, до дрожи захотелось капуччино.

Сев у окна и получив чашку с белой горкой пены, я была слегка разочарована, напиток оказался слабым и совершенно не вкусным, а вот поданный к нему яблочный штрудель был вне всякой критики, такой же замечательный, как в Вене, в знаменитой кондитерской «Захер». Можно было бы расстроиться, не получив удовольствия от кофе, но мне хорошее настроение стабильно помогает сохранять одна простенькая мыслишка. Каждый раз, когда происходит очередная неприятность, я спокойно говорю себе:

– Дашутка! Это же ерунда. В твоей жизни бывали более неприятные моменты, чем… (потеря кошелька, увольнение с работы, испорченная прическа, сломанная «молния» и так далее). Все будет хорошо, наплюй!

Наплевав на плохой капуччино, я слопала штрудель и попросила счет. Он был предоставлен милой официанткой просто мгновенно.

После того как однажды в парикмахерской, где я только что постриглась, сломался компьютер и выдал мне к оплате чек на сумму триста тысяч рублей и я, не посмотрев на него, подала кассирше карту VISA, а потом два дня выясняла отношения в салоне, вот после этого малоприятного происшествия я стала самым тщательным образом изучать содержимое меню, которое с улыбочкой подает официант.

«Кофе – 50 рублей, штрудель – 75 рублей, стол 100 рублей, итого 225. Вознаграждение официанту остается на ваше усмотрение и всегда приветствуется». Я слегка удивилась и перечитала не слишком четко напечатанные строки. С кофе и штруделем понятно, с чаевыми тоже проблем нет, во всем мире существует на них единая ставка – десять процентов от суммы итога. То есть сегодня девушке следует оставить двадцать или двадцать пять рублей. Но почему с меня решили взять еще какую-то сотню за стол? И что под этим подразумевается? А, наверное, в соседнем зале люди могут подходить к прилавку сами и выбирать пирожные. Шведский стол. Очень удобная форма самообслуживания. Но я-то к ней не прибегала.

Девушка в форменном костюмчике стояла с будто наклеенной улыбкой. На ее груди белел бейджик: «Варвара».

– Варенька, – вежливо сказала я, – тут вкралась небольшая ошибка: я не пользовалась шведским столом. Поймите правильно, мне совсем не трудно отдать лишнюю ассигнацию, но я не люблю платить ни за что. Очевидно, ошиблись на кассе, бывает так, что к чеку присоединяется предыдущая покупка…

– Не, – протянула Варя, – все верно. И потом, как это вы не пользовались столом? Сидите же за ним!

– Стол? В вашем кафе берут за мебель?

Варя кивнула:

– Да.

– С ума сойти!

– Почему? Вы же им пользовались, – катая во рту жвачку, стала объяснять Варя, – стол, может, поцарапался. Вы по нему локтями елозили, полировку стерли.

– У меня нет нарукавников из наждачной бумаги, – только и сумела возразить я, – за что же платить сто рублей? Да этому столику красная цена тысяча! Он у вас при таких аппетитах давным-давно окупился и начал приносить прибыль.

– О господи, – закатила глаза Варя, – ну каждый раз одно и то же! Прочтут счет и возмущаются. Чего же тут странного? В любой точке с вас вычтут за мебель.

– Первый раз вижу подобную строку в счете. – Я решила стоять на своем до конца.

– Просто мы честные, – мерно двигая челюстями, ответила Варя, – в иных кафе чашечка кофе будет стоить не полтинник, а сотню, да и штрудель на полторы потянет. Мы же без обмана, указываем истинную цену блюда и берем за мебель.

– Очень глупо!

– Это почему еще? – уперла руки в боки Варя.

– Тогда следует указать еще массу составляющих.

– Каких?

– Ну… занавески, люстру, скатерть, чашку, тарелку, ложку, электричество, воду, паркет… В конце концов, стул, вдруг я его задницей протру!