– С какой стати ты кричишь? Одевайся и побежали, пока Костика дома нет.

И ведь за всю жизнь я ни разу не пожалела, что стала Аркаше мамой. Все плохое в моей судьбе уже случилось, теперь ждет одно счастье. Ну подумаешь, упаду с крыши! Эка невидаль! Да и не высоко здесь совсем, ну, что-нибудь поломаю. Это даже к лучшему – буду лежать, читать детективы…

В ту же секунду я полетела вниз и очутилась в воде. От неожиданности я чуть не захлебнулась, но потом встала на ноги и поняла, что угодила в бочку, которая стояла возле дома. По идее в нее должна стекать дождевая вода, но сейчас в емкость упала я. Следующие полчаса я пыталась так и этак вылезти из вонючей жижи, бог знает сколько времени находившейся в ржавой таре. Время от времени из растущих рядом кустов доносилось странное кряхтение – очевидно, Хучик самозабвенно ловил очередного грызуна. Мопс издавал совершенно человеческие звуки, во всяком случае мне показалось, что я слышу сдавленное хихиканье.

Наконец я раскачала бочку, она свалилась набок. Я выползла, отряхнулась, словно собака, а потом побежала к тому месту, куда упал луч из глаза дракона.

Минут десять я прикидывала, где стоял мольберт художника, рассчитала, в какую примерно точку на земле ввинчивалась денежная струя на полотне, отмерила нужное расстояние, приволокла лопатку, довольно долго рыла яму и, уже когда решила, что ошиблась, увидела нечто похожее на крышку сундука.

Не в силах сдержаться, я издала вопль команчей, заработала лопатой с утроенной силой и с огромным трудом вытащила наверх железный ящик, сильно смахивающий на примитивный сейф.

– Ты чем тут занимаешься? – раздался за спиной знакомый голос.

От неожиданности я икнула и, обернувшись, увидела насупленного Дегтярева.

Брови Александра Михайловича были сведены, глаза смотрели сурово.

– Ты дома? – спросила я, пытаясь прикрыть собой сундук.

– Как видишь.

– Очень хорошо, пошли чай пить, – лепетала я, спихивая ногой железный ящик в ямку.

– Ты на самом деле полагаешь, что я не вижу сейфа? – поинтересовался приятель.

– Сейфа? Здесь? Где же он? Да и зачем бы Кисе в таком доме…

– Дашута, – неожиданно ласково заявил Дегтярев, – остановись. Сейчас Артем внесет «нычку» в дом, вот тогда и побеседуем.

– Какой Артем? – удивилась я, на этот раз совершенно искренне.

– Мусик, – завопила, ломясь сквозь кусты, Маня, – ты что тут делаешь?

– Мать, – донесся от террасы голос Кеши, – почему «Пежо» поперек дороги бросила?

– Дашута, – позвала меня Зайка, – ты где? Отзовись!

Я села на сундук и мрачно сказала Александру Михайловичу:

– Тебе не кажется, что в нашем доме просто невозможно поговорить? Без свидетелей! Наедине!

Полковник хмыкнул, потом вытащил из кармана какую-то коробочку и, ткнув пальцем в нее, спросил:

– Видишь нас?

– Конечно, – прокаркал кто-то.

– Главное, спокойствие. Что объект?

– Не встревожен.

– Хорошо, заберешь сейф, группа уже у ворот, мы уходим.

– Куда? – взвизгнула Маня.

– Что случилось? – в один голос поинтересовались подошедшие к нам Зая и Кеша.

– Немедленно сделайте вид, что собираетесь жарить шашлык, – зашипел Дегтярев. – Кеша, бери шампуры.

– Зачем? – попытался сопротивляться адвокат.

– Ой! А что в ящике? – спросила Ольга.

Александр Михайлович начал краснеть:

– На участке проводится спецоперация.

– Вау! – воскликнула Маня. – Как интересно!

Тут кусты зашевелились, и из них вылезла странная парочка. Впереди с очередной мышью в зубах гордо вышагивал Хуч, сзади абсолютно бесшумно двигался парень лет тридцати, стройный, но, очевидно, чудовищно сильный. Под его тонкой футболкой перекатывались тугие мышцы. Так ходит наш питбуль – вроде небрежно и расслабленно, но вы сразу понимаете: эта собака способна в случае опасности проломить бетонный забор и перекусить железный прут.

– Тема, – с укоризной сказал полковник, – ты опоздал!

– Вы же вмешиваться не велели, – четко ответил парень.

– Действительно, – пробормотал Дегтярев.

Потом он повернулся к нам:

– Сейчас вы спокойно рассядетесь по своим машинам, возьмете Ирку, собак, кошек и уедете.

– Зачем?

– Куда?

– С какой стати?

– Очень вас прошу, – тихо вымолвил Александр Михайлович, – все объясню чуть позднее. А ехать вам следует в санаторий «Никоново», тут недалеко. Спросите директора, Семена Михайловича Яковца. Для вас снят коттедж.

– Ничего не понимаю, – решила сопротивляться Зайка.

Но я ухватила ее за руку.

– Поехали, похоже, дело серьезно. Мы ведь отсюда отбываем навсегда?

– Именно так, – кивнул Дегтярев.

– А вещи? – продолжала вредничать Ольга.

– Их привезут, не волнуйтесь, главное, идя к воротам, громко обсуждайте, как славно повеселитесь у приятелей на даче.

– Хорошо, – кивнул Кеша, – задачу поняли.

До санатория, расположенного в пяти минутах езды от Вербилок, мы добрались без приключений. Семен Михайлович Яковец принял нас с распростертыми объятиями и самолично отвел в дом. Осмотрев помещение, я мысленно перекрестилась. Вполне приличное здание, с не слишком шикарной, но новой мебелью. Холодильник открывался без проблем, краны не падали в раковину, унитаз крепко стоял на своем месте, а лестница, ведущая на второй этаж, выглядела крепкой.