Около полуночи нам привезли вещи. При взгляде на сумки стало понятно, что собирали их впопыхах, причем укладывали их явно мужчины, так как ни одной женщине не придет в голову запихнуть обувь без всяких мешочков в постельное белье, а косметику перемешать с лекарствами. Просто кто-то вихрем пронесся по избушке, сметая все попавшееся под руку в разверстую тару.

В полном недоумении мы легли спать. На следующий день – это было воскресенье – мы разложили шмотки, потом, тихо радуясь, что в коттедже имеются четыре санузла, а вода бесперебойно льется из кранов, с удовольствием вымылись…

Дегтярев объявился почти ночью, приехал не один, а с целой группой сотрудников, среди которых был уже знакомый нам Артем. Хучик, увидев, как Александр Михайлович входит в холл, кинулся с визгом приветствовать… не полковника, а Артема. Мопс вертелся около ног полузнакомого ему человека, потом сел и начал коротко, отрывисто лаять, время от времени трогая Тему лапой. Я очень удивилась – что это с Хучем? Он, конечно, приветливая собака, но фамильярностей обычно не допускает.

Поздоровавшись и сказав друг другу несколько ничего не значащих вежливых фраз, все расселись в гостиной и почему-то уставились на меня.

– Начинай! – велел Дегтярев.

– Что? – растерялась я.

– Выкладывай все.

– Но…

– Пожалуйста, – попросил Александр Михайлович, – не надо спектаклей. Я все знаю: ты рылась в прошлом Якунина и его товарищей. Мог бы, конечно, посадить тебя под домашний арест еще в тот день, когда ты заявила, что у пингвинов есть перья. Думаешь, я не знал, где ты их увидела?

– Да в зоопарке, – вяло попыталась отбиться я.

– Ты их трогала, – вздохнул полковник, – гладила, хватит врать! Пингвинов увидела на шоссе, после аварии, которая случилась с Сергеем, верно? Я же великолепно знал, что ты по уши влезла в ситуацию с Якуниным. И про пингвинов в первый раз спросил специально, думал, признаешься, ответишь честно: «Да, я, как всегда, сунула нос не в свое дело, словно гончая, бегу по следу…»

– Как ты догадался? – удивилась я.

– Дарья, – сурово сказал полковник, – ну-ка вспомни, с чего все началось?

– Ну, разразился ураган, мой «Пежо» погиб, на дороге увидела…

– Хватит. И кто вызвал милицию? И кто был главным свидетелем, кто ловил пингвинов на шоссе? Кто, а? Думаешь, я не знал? Можно ли быть такой дурочкой?

Я сердито посмотрела на полковника:

– Выходит, можно. Ладно, сейчас расскажу все по порядку, извините, придется повториться.

В тот день на Новорижской трассе из-за аварии случилась гигантская пробка, мне и пришлось ехать по проселочной, мало кому известной дороге…

Память у меня хорошая, события происходили недавно, поэтому я рассказывала долго и обстоятельно. Когда замолчала, Николай, один из приехавших с Дегтяревым мужиков, крякнул:

– Ну… нам говорили, что у Дегтярева жена криминальный талант…

– Мы не супруги, – быстро сказал Александр Михайлович.

– Почему? – изумился Николай.

Полковник замялся, а я, чтобы сменить щекотливую тему, спросила:

– Настю арестовали?

Николай обвел взглядом всех присутствующих, потом повернулся к другому мужчине, которого нам представили как Виталия, и с вопросительной интонацией сказал:

– Они нам помогали.

До сих пор молчавший Виталий коротко обронил:

– Хорошо, рассказывай.

Николай улыбнулся.

– Ладно, мы выслушали одну часть истории, теперь вторая.

– Сын Михаила и Гортензии все детство и большую часть отрочества провел по государственным учреждениям, где воспитываются либо сироты, либо те, чьих родителей лишили родительских прав. Леша, пожалуй, был там единственным, кто имел и папу, и маму. Вот только и Гортензии, и Михаилу ребенок просто мешал.

– Зачем тогда они его родили? – влезла Машка.

Николай развел руками:

– Так вышло. После окончания десятилетки Алексей без всякой помощи поступил во ВГИК, который готовит актеров для кино. Наверное, он и впрямь был талантлив, если сумел без протекции попасть в учебное заведение, где на одно место претендовало двадцать человек. Став студентом, Леша начал жить у родителей. Ему, практически незнакомому с ними, было очень неуютно в отчем доме. Поэтому, едва представилась возможность, парень убежал на съемную квартиру. Сейчас Алексей Клара довольно известен, ему часто достаются роли второго плана, он сыграл в нескольких телесериалах. Парня начинают узнавать на улицах и просить у него автографы. Но вот больших денег у Леши пока нет. Единственное, что он сумел приобрести, – это крошечную однокомнатную квартирку в спальном районе. Ни на хороший ремонт, ни на мебель, ни тем более на машину и дачу парень пока не заработал. Семьи у него тоже нет. Леша фактически детдомовец, а таким людям очень трудно найти пару, потому что в младенчестве и отрочестве они были лишены родительской любви и, как следствие, теперь не способны никого полюбить сами. С Гортензией у него сложные отношения. Алексей лишь изредка навещает ее и никогда не называет мамой.

– Да? – удивилась я. – А мне вдова Клара сказала, будто он временно уехал, а вообще-то живет с ней.

– Это была не самая большая ее ложь, – усмехнулся Николай, – слушайте дальше.

Сергей Якунин тоже конфликтовал с родителями. Но если Леша Клара просто не хотел общаться с ними, не простив, что от него избавились, и попытался построить свою жизнь сам, то Сережа действовал по-другому. Он начал изводить Леонардо и Марфу, использовал любой повод, чтобы насолить ненавистным предкам, и в результате капитально испортил собственную жизнь, женился на Клаве только потому, что один вид работницы хлебозавода доводил сноба Леонардо до нервной икоты. Впрочем, Клава в конце концов сама поняла, зачем Сергей привел ее в свой дом. Но вот парадокс: стремясь изо всех сил насолить родителям, нарочно став шофером, не получив высшего образования, Якунин-младший внутренне был очень похож на Леонардо. Им руководила жадность, совершенно патологическая. Его отец страстно любил деньги, и мы знаем, на что он пошел, чтобы иметь их много, но ему нравилось жить на широкую ногу, окружать себя красивыми вещами. Сергею же доставляли удовольствие деньги в чулке, под матрацем. Ему не хотелось их тратить даже на себя, радость доставлял сам факт обладания «пиастрами».